они были. Карманы то есть.
—Наивно,
даже слишком. Особенно для тебя, — почему мне кажется, что он именно меня ждал?
—А для
меня— нет, — и тут из ниоткуда выскочила охотница и ударила иллюзорника белесым
шаром созидания. То есть она сумасшедшая все же. Или может уже с меткой смерти?
—Ты еще
кто такая? — Иллюзорник отпрыгнул в сторону, даже не испугавшись появлению
девушки.
—Санарин.
Сильнейшая созидательница мира и будущая его Богиня, — что, простите?
Мы вчетвером вытаращились на нее, как на
душевнобольную. Особенно я. Санарин. Настоящая. Что тут вообще происходит?! Она
ходит тут, будто знает все наперед, потом говорит о каком-то романе, представляется моим именем, говорит, что почти Богиня… Только не говорите
мне, что она…
—Две
Санарин? — Иллюзорник указал сначала на меня, потом на девушку и явно завис.
—Не она.
Я. Я настоящая, — отмахнулась от меня, как от чего-то недостойного. Помогите
мне придти в себя, а то челюсть все еще на полу лежит. Веду себя как
перегруженный ПК.
—Так,
потом разберусь. Мне нужно просто задержать тебя, — задержать? Твою мать, так
все же что-то происходит в Маэ?! Поэтому меня так тянуло остаться там. Что-то
должно было произойти.— Не так быстро, — когда я уже собиралась рвануть к
выходу, усмехнулся маг и в глазах мгновенно потемнело.
Сквозь пелену послышался вскрик, явно
женский, а за ним глухой удар. Потом еще два. Что-то ударило меня по ноге, но
видно ничего не было. Что творится? Все звуки стихли, даже стрекота разрушения
не слышно, будто я в вакууме. Дышать стало труднее, как и стоять в общем.
Темное чутье ударило в сознании будто набатом и я отскочила в сторону. Вовремя.
На плече осталась еле заметная царапина от какого-то жгута. Как будто веткой
хлестнуло.
И вдруг прямо под моими ногами начало что-то
проявляться. Силуэты. Люди. Причем очень много. Знакомые и не очень. Кого-то я
видела мельком, с кем-то здоровалась за руку, у кого-то что-то покупала. Взгляд
зацепился за пару, что лежала вниз лицами, переплетя пальцы. Черноволосый
мужчина и беловолосая женщина. Даже гадать не приходится, кто именно это. Мама
и папа. Шаг в сторону, на кого-то наступаю. Волосы цвета красного дерева, изможденное белое лицо и черный отпечаток на шее, будто кто-то душил. Барнелио.
И даже зная, что это все иллюзия, все равно
не приятно. А если честно… Я совершенно ничего не чувствовала. Это нормально?
Кажется, я потеряла нечто ценное. Свои эмоции. Мы живы— пока чувствуем. Не
важно что и не важно как, главное— ощущение реальности. Я больше не
чувствовала холода, не чувствовала тепла. Не было ничего, когда ко мне кто-то
прикасается, когда я получаю раны. Когда вижу подобные картины. Я наконец стала
нечистью? Хуже, они хотя бы чувствуют боль.
Осознание мгновенно очистило разум и
успокоило перепутанные мысли. Щелчок пальцев и тьма опала на землю, будто была
своеобразным туманом. Видели бы вы ошарашенное лицо иллюзорника. Его перекосило
от страха.
—Не
может быть. Я ведь показал самый страшный твой кошмар! Как ты смогла выбраться?! —Сделала шаг к нему.— Не подходи! Мне нужно было просто задержать тебя, пока он
не сделает свое дело! Он бы убил меня, — еще шаг и я становлюсь напротив
перепуганного иллюзорника.
Он оступился и упал на пол, продолжая уже
отползать от меня спиной вперед, а когда уперся в стену, взвизгнул, поднимая
руки перед собой. Пытается меня остановить?
—Я
ничего не сделал, не убивай! Я просто выполнял его приказы. Это все он! Это
все…— Договорить не дала, а зря. Может узнала бы, кто стоит за иллюзорником.
Вытерла окровавленную руку о платье и
повернулась к парням, которые начали приходить в себя, но были все еще бледными
и напуганными. Внешних повреждений вроде нет. Показал кошмар, как и мне.
Ничего, переживут. Но не она.
Присела на корточки перед девушкой, в чьей
груди зияла дыра. Точно от какой-то ветки. Бил лозами. Из ее рта водопадом
хлестала кровь, которой она и захлебывалась. Я бы может помогла, но не стану.
—Как
тебя зовут? — Девушка почему-то рассмеялась, на сколько могла.
—Оливия, —
странное для обоих миров. И для моего, и для этого.
—Ты из
другого мира, а об этом прочла в книге? — И это даже не вопрос, а утверждение.
—А ты
догадливая, — усмешка вышла болезненной. Было бы мне ее жаль, если бы я что-то
чувствовала? — Значит, все же ты главная героиня, — похоже на то. Может
закончить ее мучения? Да и парни на нее уже как-то странно косятся.— Знаешь, я
даже рада этому. Мне жаль тебя, — жаль меня? — Правильно, жалость. В этой книге
нет счастливого финала… Для тебя, — и вдруг девушка рассмеялась, продолжая
захлебываться кровью.
Быстрое движение и моя рука с легкостью
перерезает горло девушке. Не знала, что так умею. Зато она больше не мучается.
—О чем
она говорила? — Я проигнорировала вопрос воздушника, осматривая все вокруг.
Чары спали даже с помещения, которое оказалось простым подвалом с затхлым
воздухом и мхом на стенах.
—Нам
нужно вернуться в столицу, — и как можно скорее.
Иллюзорник что-то говорил о том, кто должен
что-то сделать, пока он отвлекает меня. Я не должна была быть там. Помешала бы.
Решили отвлечь. Для чего?
Легко подхватила сумку и направилась в
