— Скажи-ка, Вера, а мы раньше никогда не встречались? Я теряюсь под его пронзительным взглядом. Он смотрит на меня так… неужто что-то заподозрил? Нет! Этого не может быть! Он же меня вроде не узнал! — Вам показалось, Кирилл. Адское волнение заставляет спрятать руки под стол, ногти впиваются в кожу. Только бы не вспомнил! — Да, наверное, — спокойно соглашается Кирилл. — Воображение разыгралось. Я отвечаю на его фразу неестественной полуулыбкой и отвлекаюсь на дочь... ОДНОТОМНИК. ХЭ.
ВЕРА
ЧТО ЭТО?!
Дернувшись от испуга, я резво шагаю назад, запоздало поднимая голову. Я пытаюсь найти адекватное объяснение, но даже не успеваю переварить невозможное: правым бедром я только что почувствовала мимолетную твердость уверенного касания. Секунды не проходит, как спина моя упирается в неожиданную преграду, и я в истерическом ужасе отпрыгиваю в сторону. Нет! Нет! Быть такого не может!!!
Меня пробивает холодная дрожь, когда я ловлю на себе сальный взгляд дяди Жоры. Руки мои в желтых резиновых перчатках слабеют и безвольно опускаются. Прямо на пол с заледеневших пальцев стекают пенные капли, расходясь по полу белоснежными пушистыми цветами: я еще не закончила мыть посуду.
Вода так и продолжает насмешливо литься из крана и издевательски громко стучать о дно раковины. Надо бы прикрыть, а то милостивый хозяин мне потом припишет лишний нолик в счета за квартиру.
— Георгий Александрович… — смелым тоном начинаю я, все еще пытаясь найти какое-то логическое объяснение обжигающему прикосновению. Ну, мне точно не показалось! Очень надеюсь, что он случайно меня задел! — А Вы же вроде на работе должны быть, — с ходу забрасываю я аргументами.
— Да вот, Верочка. Раньше освободился. Домой приехал…
Его тихая беспечная фраза взрывается в моей голове фейерверком невысказанных слов. «Ну, так и шел бы к себе в комнату», — захотелось на него прикрикнуть. Но я смиренно держу язык за зубами. Это особо обидчивый экземпляр. Мне не раз от него перепадало. Завуалировано, конечно.
— Понятно. А я тут посуду мою. Пока Дина спит.
Полуторагодовалую дочь я уложила в кроватку час назад. За это время мне удалось наспех помыть голову, приготовить легкий ужин и развесить на сушке детские вещи. Только посудой заняться не успела. Я надеюсь, кое-кто не разбудит моего ангела своим свирепым сопением?!
В сердцах я возмущаюсь, но… Напряжение давит. Обстановка накаляется. Дядя Жора продолжает стоять в паре шагов и поедать меня глазами. Я надеюсь, мне показалось, что его липкий взгляд зацепился за мои верхние девяносто?
Невзначай я делаю еще два шага в сторону от него. На всякий случай. Мало ли что, может его действительно переклинило. На секунду перевожу оторопелый взор на дверь кухни, просчитывая, смогу ли проскользнуть мимо дядюшки в коридор и поспешно ретироваться в свою комнату.
Глаза дяди Жоры хищно блестят. Как неприятно! Моя догадка ведь не может быть правдой? Но прикосновение мне точно не почудилось!
— Давно спит? — невзначай уточняет дядя Жора, облизывая нижнюю губу. Вызывающе дёргает мохнатой бровью. И сальным взором облепляет мое тело. Это что еще такое?! «
— Да, — отвечаю я уверенно. — Через полчаса должна проснуться.
Я стягиваю мокрые перчатки, из последних сил борясь с желанием треснуть ими по наглой отъевшейся физиономии! Но позволяю себе лишь бросить их в раковину. В моих руках оказывается полотенце, я на автомате торопливо вытираю пальцы. Случайно роняю его на пол. Ну уж нет, поднимать не стану!
— Так… полчаса это не так уж и мало, — нагло заявляет дядюшка, неприятно растягивая слова, приближается сам и наклоняется за полотенцем. Выпрямляется медленно. И прямо передо мной. Вот же черт старый! — А Марина сегодня задерживается на работе. Она мне недавно отзвонилась. Так что… можно сказать, мы с тобой до вечера вдвоем.
Он смотрит сверху вниз. Лютая надменность и самонадеянность скользят в его напыщенном взгляде. А что еще теплится в их глубине… мне даже немного жутко разбирать.
— Пойду-ка я лучше к дочери, — заявляю твердо. И только делаю шаг вперед, как дядя Жора собой заслоняет мне дорогу. — Я говорю, мне к дочери надо! Подвигайтесь!
Возмущение зашкаливает! Он из ума выжил?! Тетя Марина если узнает, отрежет все его выпуклости!
— Не буди ребенка. Вон… со мной лучше посиди. Верочка…
Ой, как противно он смакует мое имя!
— Да мне некогда совсем, Георгий Александрович. Дел выше крыши! Отойдите.
— Ну перестань. Иногда нужно и отдыхать.
— Успеется, — вновь возражаю я.
— А я настаиваю. Посиди. Со мной. Поболтай.
— Тетя Марина приедет. Она с вами и поболтает. А мне некогда.
Я уверенно шагаю вперед и тут же упираюсь в твердую мужскую руку.
— А я говорю, посиди… — огорошивает он зловещим тоном.
И кивает на стул.
— Зачем это?
Неприятно стоять так близко к нему. Омерзителен его взгляд. Отвратительно, как мужчина восхищенно шарит глазами по моему телу.
— Тебе у нас нравится, Вера?
