— Тебе еще холодно?
Заметил, что я, как ледышка.
— Мне бы лучше горячий глинтвейн, а не шампанское…
— Глинтвейна нет. Прости, не подумал, — он заводит руку мне за спину и прикасается к застежке. — Тебе нужно снять купальник… Он мокрый. Сразу станет лучше.
Горячая рука ложится на спину.
Я не отдавала отчет, насколько продрогла — кожа ледяная. Роман неожиданно целует меня. У губ вкус шампанского и моря. Они соленые, как и мои.
Словно от слез.
Не успеваю даже возразить, как он подхватывает меня под ягодицы и сажает на стол. Своим мощным торсом врезается между коленей и сбрасывает халат. Просто удар по нервным окончаниям, такое горячее у него тело. Бусинки напряженных сосков прикасаются к груди.
Его рука на шее не дает отклониться. Мой рот широко открыт, пока Роман медленно, глубоко и сладко целует меня.
Это первый бесстыжий поцелуй…
Он совсем не такой, как у Яна.
Роман отодвигается, часто дыша.
Рассматривает мои глаза и улыбается влажными губами. У меня кружится голова: не от алкоголя, от того, что сильный и страстный самец только что поцеловал меня, как самую желанную добычу…
Он целует прохладную шею, одновременно расстегивая бикини. И снова смотрит в глаза, ожидая, пока бикини соскользнет с груди… Меня разбивает дрожь. Ладонью придерживаю купальник. Не слишком ли рано он пытаться уложить меня в постель? Разве по плану это не после того, как Роман предложит предать Яна?!
И вижу ответ в глазах.
Он хочет сейчас.
Ему плевать на игру.
Он хочет меня с того самого дня, как впервые увидел и оказался в моей ванной. Тогда, вытирая кровь с живота, мы на миг пересеклись взглядами, и я поняла, о чем он думает. О том, что мы одни в доме. И если бы не пришел Ян… Кто знает, чем бы все кончилось. Не исключено, что интимом.
А может быть, он запал на меня еще раньше. Когда смотрел те видео. И с тех пор хочет посмотреть вживую. Может быть, Северный не только их смотрел, но и развлекался на них глядя… И с тех пор грезил о жене олигарха Горского.
— Позволь мне, — шепчет он, и я ощущаю, как ладонь нежно, но уверенно накрывает грудь чашечкой и сжимает. — Убери руку…
Большой палец медленно обводит напряженный сосок, обещая наслаждение, от которого мурашки по коже…
Опытное, алчное движение…
Меня разбивает дрожь, то ли от страха, то ли от желания. Я дышу часто, как возбужденная, но если честно, готова закричать, только на это нет ни сил, ни голоса.
— Нет, — шепчу я. — Извини, не могу! Не сейчас…
Роман отпускает меня.
Я остаюсь на краю стола одна, закаменевшая и покрытая мурашками, а он разочарованно отворачивается. Специально повернулся спиной, чтобы не увидела, что у него стоит.
Тяжело дышит.
Я его раззадорила. И он меня тоже… Смотрю в одну точку, вспоминая ладонь на груди, и держу бикини.
— Я думал, нравлюсь тебе, Вера, — произносит он.
Злится.
Как любой бы злился на его месте. Но по-мужски он пытается сдержаться. Роман говорит, повернув голову в мою сторону. Я почти не вижу лица. Зато вижу шрам на спине…
Похожий на тот, что на груди.
Прямо напротив.
Огнестрельное ранение. Сквозное. Но он должен был погибнуть — траектория проходит через сердце…
Ян говорил, что они ничего о нем не узнали.
Кто он, откуда. Настоящее имя. Может быть, анализ крови что-то дал, но Горский не успел сказать об этом.
И этот шрам.
Протягиваю руку, чтобы прикоснуться. Роман ощущает это и резко поворачивается, перехватив запястье.
Да кто же ты такой?
У Романа озадаченный, подозрительный взгляд, словно он понял, о чем подумала.
— Откуда эти шрамы? — лепечу я.
— Судя по страху, ты уже поняла. Это пуля, Вера.
— Это же смертельно…
— Да, так и было. Ты не вернешься в субботу в город, — вдруг говорит он. — Извини…
— Почему?
В глазах появляются слезы. Это что, месть за то, что не дала снять лифчик или…
— Твой муж должен пойти на мои условия. Я забрал тебя прямо у него из-под носа. Похитил тебя. Но ведь ты уже догадалась об этом… Ты поэтому меня не хочешь, Вера?
— Кто ты такой?
Он ставит руки на стол по обе стороны от меня и наклоняется. Сблизи глаза выглядят как темное масло: каряя радужка сливается со зрачком.
— Как ты думаешь, кто я?
Если бы я знала…
Роман постарался замести следы: купил новое имя, биографию, может быть, и лицо, кто знает. Не факт, что оно не перекроено пластическим хирургом. Мог изменить голос.
Меня разбивает запоздалая дрожь. Он открыл карты, заявил о требованиях — ему нужно от Яна то же самое. И теперь его ничего не останавливает от того, чтобы просто избить меня и изнасиловать, если так захочется. Или сделать новую серию гадких записей.
— Ты один из них. Убьешь меня, как Злату?
— Откуда ты знаешь, что она мертва? Он тебе успел сказать? Златой занимался не я, Вера. Мое дело — ты. Первая жена Яна Горского.
Роман наклоняется за халатом, выворачивает и встряхивает.
— Мне жаль, Вера. Ты мне понравилась. С первого взгляда, как мы встретились на парковке, помнишь? — он натягивает халат. — Те люди занималась Златой. Они должны были похитить тебя и увезти вместо нее. Я не позволил. Тебе повезло.
— Почему ты помог?