— По ним можно устроить в школу или привести к врачу. Они даже пройдут проверку в аэропорту. Сможете улететь за границу, — он говорит тихо, еле слышно. — Вас не найдут.
— Как ты успел…
— Я давно их сделал. Еще до нашего горячего уик-энда.
Случайно не этот подарок Роман собирался преподнести после нашей предполагаемой близости на яхте? Его я тогда оттолкнула. А может зря? Может быть, тогда бы все сложилось по-другому?
— Как ты его пронес? Не знаю, как тебя благодарить…
Он наклоняется за поцелуем.
Вот и плата.
Плохая идея — в любую минуту могут увидеть, но я позволяю ему прикоснуться к губам. Поцелуй неторопливый, но жадный, словно он пытается напиться перед прощанием…
— Береги себя, Вера. Вряд ли мы еще встретимся.
Ополоснув руки, он выходит, не обернувшись.
Сердце барабанит в груди после горячего поцелуя. Схожу с ума от сочетания его страсти и опасности. Но, пожалуй, все. Хватит адреналина в моей жизни.
Я получила билет в спокойную жизнь. Почему бы им не воспользоваться?
Мне еще страшно.
Не думаю, что Роман мог меня обмануть, но… Я надеюсь, что он действительно просто пожалел нас из-за воспоминаний о дочке. И поцелуй подсказал кое-что.
Меня никто не сможет найти. Кроме него. Возможно, когда-нибудь он придет за платой более весомой, чем поцелуй.
Прячусь в туалет и открываю паспорт.
Виктория Зимина, год рождения отличается на два года в большую сторону. Дата тоже другая. Место рождения. Я другой человек.
Сына Виктории зовут Артем Зимин. Год рождения тот же, а дата другая. И уверена, если отследить историю Виктории, там все будет правдоподобно. Осталось изменить внешность. Моей ДНК никогда не было в базах, так что я спрячусь надежнее, чем Северный когда-то.
И мне не придется ничего объяснять Яну или сестре.
Это мое спасение.
Ян никогда нас не найдет…
— Что с тобой? — спрашивает Горский, когда я переставляю кофе на стол дрожащими руками.
Документы надежно спрятаны, но я боюсь, что он узнает.
Мой план сработает, вдруг понимаю я.
Все всерьез.
Это наш последний вечер с Яном, о чем он даже не догадывается.
Встаю за их креслами.
Нужно держать руку на пульсе.
Видеть, что происходит.
Уходить, пока я на все сто не буду уверена, что Дубнин обезврежен, нельзя.
Люди Яна идут вдоль дома. Это группа захвата. Огибают дом с двух сторон и подходят к подъездам. Рядом с крайним два одинаковых черных внедорожника. Картинка с камер плохая, но хоть что-то. Отстраненно наблюдаю, с каким азартом Ян пожирает взглядом монитор.
Они сейчас встретятся.
Затаиваю дыхание, на душе не азарт, а липкий страх, что что-то не срастется и мои планы рухнут. Я даже не горю местью, как раньше, хотя этот урод порядком испортил мне жизнь.
Я хочу, чтобы все закончилось.
— Вот они, — кидает Ян.
Остаюсь на месте, когда оба прилипают к экрану.
От меня ничего не зависит.
Чисто мужское развлечение.
В каждом внедорожнике по водителю. Их обезвреживают, заходят в подъезд, и там возникает стычка.
Меряю шагами гостиную и жду, когда все закончится. Мне не интересно, как именно из курьера и его охраны будут выбивать дерьмо.
Останавливаюсь, когда слышу возглас:
— Ян, конверт у нас.
Приближаюсь, когда под камеру охранник распечатывает коробку и демонстрирует протез пальца… Он похож на отрезанный палец перчатки. Только сделан под цвет кожи и в мельчайших деталях, словно кожу с пальца сняли чулком.
— Сделан из силикона, — рассказывают ему, поворачивая добычу перед камерой. — Папиллярный узор качественный, в мельчайших деталях. Размер не ваш, этот крупнее. В подушечке и фалангах, твердое основание…
— Он делал под себя, но с твоим отпечатком, Ян, — сообщает Герман, изучая картинку. — Собирался использовать. Ясно, почему палец нужен был свежим. Снять отпечатки.
— Допросите курьера, — приказывает Ян.
Может, выйти?
Но курьера раскалывают довольно быстро, когда сообщают,
— Вы знаете, кому принадлежат отпечатки? Яну Горскому. Сейчас с вами говорят его представители. Для кого вы доставляли конверт?
Настороженный взгляд в камеру, и он сразу начинает говорить:
— Александр Дубнин, — называет адрес, маршрут, телефон.
— Не слишком быстро сдался? — хмыкаю я.
— Он просто боится, что ему отрежут пальцы и утопят в карьере. Давайте по адресу, — говорит Ян. — Этих ребят придержите.
Со вздохом отхожу от монитора.
Там снова суета. Рассаживаются по машинам, решают, как добраться до врага. Продолжают допрашивать: как связываются с боссом, к какому часу ждут и прочие детали.
Если люди Дубнина пойдут на контакт и сдадут контакты и явки, у нас может получиться. Думаю, курьер — приближенный к Дубнину человек, боялся больше не карьера, а того, что их банда раскрыта. Боялся большого срока и тюрьмы. Он знает, что их «бизнес» заколотит их в одиночку на пожизненное, а в таких случаях, кто первый сдал, тот и получает поблажки.
— Сдай его полиции, — прошу я, кусая ногти.
Ян не слышит.
Ах, черт… Как всегда. Повезло, что двери в этот раз не мне будет ломать.