Лешка смотрит на пакет в его руках.
— Забери, — поворачивается ко мне. — Мам, мы можем с тобой поговорить?
— Конечно, — киваю с готовностью. — Максим, я провожу тебя.
Никонов явно не хочет оставлять все так, но выбора у него нет.
— Я буду ждать встречи с тобой, Леш.
Сын ничего не отвечает, лишь отворачивается, а я выпроваживаю Максима:
— Поезжай к Глебу. Мне кажется, поддержка ему нужна гораздо больше, чем Леше.
— Уль… — замирает он в дверях, — Лешка в самом деле замечательный мальчик. Я и подумать не мог, что он так стойко воспринимает эти новости. И еще мне очень жаль, что меня не было в его жизни. Я потерял так много.
Мне нечего ответить, все и так понятно. Максим действительно потерял очень много.
— Я поеду. Надеюсь, с Глебом получится поговорить. Я очень хочу, чтобы они с Лешкой, как и прежде, были дружны.
Никак не комментирую, и Максим срывается ко второму своему сыну, а я возвращаюсь к Леше.
Он лежит на кровати и что-то печатает в телефоне. Сажусь ему в ноги:
— Я горжусь тобой, сынок.
— Я просто уже часа три перевариваю слова Глеба и успел немного успокоиться. — Леша откладывает телефон и смотрит в потолок. — Я говорил ему, что между вами что-то происходит. Вы смотрите друг на друга странно.
— Обычно, — пожимаю плечами.
— Глеб не верил, — продолжает Леша. — А я теперь понял все.
— Как ты вообще, Леш? — спрашиваю мягко.
— Нормально, — пожимает плечами. — Дядя Максим мне нравился, до того, как я узнал, что он мой отец. Так что лучше он, чем какой-нибудь мудак.
Равнодушие Леши цепляет, но каждый имеет право на разное проявление эмоций.
— Только я теперь не знаю, как общаться с ним и о чем говорить.
— Я буду рядом, Леш. Мы разберемся со всем вместе. Надо только, чтобы Глеб принял эту новость.
— Он бесится, да, — соглашается Леша. — Я-то знал, что где-то есть мой папа, а для него это шок.
— Может, оно даже к лучшему? Вы же были друзьями. А теперь выяснилось, что вы братья. Будет здорово, если вас это сблизит, — придумываю на ходу.
Леша смотрит на меня странно и выдает совсем как взрослый:
— Возможно, это, наоборот, все испортит.
— Почему?
— Потому что раньше нам было нечего делить.
— Потому что раньше нам было нечего делить.
Я честно ждала отката в поведении Леши. Все боялась, что он психанет, обматерит Максима, вывалит на него или на меня свои эмоции, но мой сын — кремень.
Весь вечер мы провели вместе.
В тишине, наедине друг с другом. Незапланированно, не дожидаясь Нового года, включили Гарри Поттера и залезли под большой махровый плед.
Потом ужинали и смеялись, вспоминая какие-то моменты из детства. Про Макса или Глеба Леша не говорил. Мне показалось это важным — дать ему понять, что да, жизнь изменилась, но для меня он всегда самый главный.
Когда сын уже спал, я позвонила Максиму.
— Удалось поговорить?
— Да, — голос Никонова звучит вымученно. — Разговор был сложный. Глеб искренне считает, что отныне я буду все свое время проводить с тобой и Лешей.
— Господи, да с чего он вообще так решил?
— Наверное с того, что мать уже однажды бросила его, и он попросту боится повторения. Глеб знает, каково это — быть нелюбимым сыном, у него нет под ногами фундамента. В мои слова о том, что я любил и буду любить его всегда, что никогда и ни за что на свете не откажусь от него, он словно до конца не верит. А как Леша?
— Я поражена его спокойствием, Максим.
— Я хочу, чтобы мы встретили Новый год все вместе, Ульяна, — говорит вдруг. — Как ты смотришь на это?
— Мы с Лешей часто ездим к моему отцу, но, думаю, что этот Новый год мы действительно можем попробовать встретить вместе.
— Помнишь базу, на которой мы когда-то проводили выходные?
— Конечно, — помню, даже слишком хорошо.
— На территории сейчас все поменялось, построили новые домики с бассейном и баней. Как ты смотришь на то, чтобы поехать на несколько дней? В Новый год там должно быть очень красиво. На краю снежного леса, вдали от цивилизации.
— Думаю, мальчикам понравится, — на глаза наворачиваются слезы от воспоминаний.
Разговариваем с Максимом еще какое-то время. Прощаться почему-то не хочется. Мы сейчас слишком уязвимы, а когда разговариваем, будто бы находим опору.
Поутру я заглядываю к Лешке, но тот спит как сурок. Не бужу его. Леше не нужно в школу, так что пусть спит. Иду на кухню, жарю омлет и пишу записку Леше — чтобы обязательно позавтракал и напоминаю ему, что люблю.
На работе с замиранием сердца жду первого урока, потому что это класс Леши и Глеба, но сын Максима не приходит.
На следующий урок аналогично. В этот день в школе Глеб так и не появляется.
После уроков меня вызывает к себе директриса.
Ох, я ждала этого. Чтобы Анна Сергеевна прошла мимо сплетен? Да не будет такого.
На удивление я чувствую, что готова сейчас ко всему. Внутри меня стержень, который я никому не позволю сломать.
— До меня тут дошли слухи, Ульяна Романовна… — Анна Сергеевна окидывает меня взглядом, будто я вещь на витрине.
— С каких это пор вы начали собирать сплетни, Анна Сергеевна? — не могу сдержать едкой улыбки.
— С тех пор, как по углам стали судачить слишком громко.
— И что же вы хотели мне сообщить?
