— Я же вижу, что нужен тебе. Но я подожду, когда ты это поймешь и пустишь меня в свою жизнь.
Я сжала губы, нахмурилась и посмотрела на него:
— Не будет этого. Забудь. Я выхожу замуж за другого. Смирись уже с этим, Парамонов.
Саша посадил меня на кровать, накрыл одеялом:
— Но пока тут я, а не он. Сегодня буду заботиться о тебе и сыне, хочешь ты этого или нет, а придется меня терпеть, потому что выгнать ты меня не можешь. Из-за ноги. Так что воспользуюсь этим. И про крысеныша. Ребенок очень хочет его оставить, ты зря его этого лишаешь.
— Слушай, не лезь не в свое дело. Мы летом уезжаем в другую страну жить и не сможем забрать туда Мухоморыча. Ты же педагог и должен понимать, как это может сказаться на психике ребенка.
Бывший нахмурился:
— Куда вы собрались уезжать?
Я отвернулась, сложно было выдержать его взгляд.
— Не хочешь говорить, не нужно. Я спрошу у Андрея.
— Не трогай ребенка. Мы в Дубае уезжаем. Григорию предложили там работу.
Парамонов подскочил со стула, что тот чуть не упал:
— Какого хрена, Марина, ты куда-то собралась? Он не любит вас. Ты что этого не видишь?
— Не ори, ты не у себя дома.
Он провел рукой по своим волосам, сжал кулаки и повернулся ко мне:
— Давай ты все обдумаешь с холодной головой. Мужчина подарил тебе подделку, значит, он не ценит тебя. А что из этого получается? Я думаю, что ты ему нужна для каких-то целей. Включи логику, ты же учитель математики.
— Саш, прекрати его очернять. Ничего не изменится, я уже все решила.
Бывший муж прошелся по комнате:
— Мне посрать на твое решение, я все равно вас туда не отпущу.
Ярость во мне закипела с новой силой:
— А кто ты мне, чтобы мешать мне уехать?
— Я отец Андрея, и без моего разрешения, ты вывезти его отсюда не сможешь.
Я сжала губы:
— Ах ты подлец. Девять лет ты про него слышать не хотел, а теперь не выпустишь? Да как ты можешь? Ты стал хуже, чем я тебя знала. Видимо, новые знакомые на тебя хреново влияют.
Он наклонился и посмотрел мне в глаза:
— Я хочу, чтобы ты не назло мне пыталась там скрыться, а подумала своей головой. Я же и в Дубае тебя найду и поселюсь рядом. Не по этой причине я не хочу тебя отпускать, а потому что я люблю вас, а он — нет.
Я дышала тяжело и слушать его не хотела. Его очень долго с нами не было, чтобы тут свои условия теперь ставить.
Я сложила руки на груди и посмотрела впереди себя. Мне не хотелось ни разговаривать с ним, ни видеть этого подлеца.
Минут пять он стоял молча. Может, ждал от меня какого-нибудь ответа, но я на его уловки не поддалась.
— Ладно, — поднял он руки вверх, — пусть будет, по-твоему. Ты решила свинтить за хорошей жизнью, пожалуйста, но я найму человека, который проверит твоего Гришу по полной. Скем он спать ложится, что жрет, чем дышит. Нравится тебе это или нет, меня не интересует.
Я ничего на это не ответила, пусть делает что хочет. Я уже довольно давно встречаюсь с Григорием и у меня, пока не возникло сомнений, что он порядочный человек. Он даже свадьбу не сразу делает, а больше чем через полгода. Мошенник бы так долго не ждал.
— Твоя злость на меня прошла? — я молчала в ответ, — Мухоморыча нужно оставить. Не нужно лишать ребенка радости. У ребенка должен быть вот такой друг, чтобы было о ком заботиться.
— Конечно, я об этом позабочусь, и он у него появится, когда мы поедем туда.
Саша наклонился ко мне:
— Марин, я не хочу на тебя давить, но ты хочешь, чтобы ребенок принял твоего жениха и при этом знакомство с ним лишает Андрея его мечты. Как ты думаешь, как он будет после этого относиться к твоему драгоценному Грише?
Я задумалась, а ведь он прав. Знакомство приведет только к негативу и настроит ребенка против, а мне нужно наоборот, чтобы они подружились,
— И еще я с ним поспорил, что если не уговорю тебя оставить Мухомора, то буду месяц мыть у тебя посуду. Так что решай.
Я открыла рот от такой наглости:
— Каков наглец! Я даже на порог тебя не пущу.
Пару минут я переваривала то, что сказано им, и приходила к мысли, что он сейчас прав и это действительно хороший выход подружится Григорию с моим сыном, но что будет потом и как ребенок воспримет расставание с крысенком?
Я кусала губы и взвешивала все за и против. Парамонов сел обратно на стул, откинулся и посмотрел на меня:
— Послушай, я решу вопрос с крысой, если вы решитесь уезжать из страны.
— Хм, как?
Он улыбнулся:
— Ну, например, я могу забрать ее себе, и она будет жить у меня.
Тут мои нервы, видимо, не выдержали, и я рассмеялась:
— Парамонов, ты себя слышишь? Ты за ребенком не мог в свое время ухаживать, а за крысой сможешь? Скажи: за это время ты обзавелся ребенком, собакой, рыбками на худой конец?
Бывший помрачнел и опустил глаза:
— Марин, я повзрослел и теперь точно смогу. Поверь мне.
— Ага, и я почему-то это должна проверить на своем сыне, чтобы у него, когда ты наиграешься в заботливого отца, осталось чувство разочарования на всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо, может, ты права, — он встал со стула и посмотрел на меня, — тебе нужно время, и я буду доказывать тебе, что я достоин твоего доверия и ни тебя, ни сына больше не брошу. Что ты решила с крысенышем?