Лопатка замерла, и по кухне поплыл запах подгорающего меда. Опомнившись, я продолжила мешать содержимое сковороды, не поднимая глаз.
– Не в обиду Эви, но только с ее легкомыслием можно было поверить в твой рассказ о том, как Кифер набросился на Глеба, защищая честь посторонней ему девчонки. Он определенно не из защитников бедных и обездоленных. Наверное, из-за сольных репетиций я больше общаюсь с ним, нежели Эви. Но мне, например, совершенно очевидно, что у него очень узкий ближний круг, о посторонних он заботиться не станет.
В этот момент я дрогнула и выключила сковороду. Если курица не совсем готова и сегодня кто-то отравится, то хуже уже не будет. Некуда!
– Это он, да? А ты – его Эсмеральда двадцать восемнадцать.
– Да, – устало ответила я, ощущая, как на меня разом навалился целый мир.
Теперь все узнают о моей маленькой катастрофе. И о том, кто тому причиной. Они бы и так поняли, но Бехчин, Света… тайна начала открываться. Знают несколько – знают все.
– И спустя два года он вдруг приехал в Москву и устроился в театр, чтобы стать твоим хореографом снова? Зачем ему это?
– Он хочет, чтобы я ушла из труппы, – вздохнула я.
– Поэтому он фактически дал тебе повышение? Больше похоже, что он до сих пор к тебе неравнодушен.
– Тебя навело на эту мысль то, что он до сих пор не оторвал мне голову только потому, что вокруг слишком много свидетелей? – огрызнулась я и вздохнула. Света не виновата. Нечего на ней срываться. – Прости. Он просто хочет мне отомстить, потому и держит поближе. Он ставил спектакль со мной в главной роли, мы вместе жили, как настоящая пара. Я любила его. И почти верила, что Поль меня любил. Но затем я сорвала спектакль и разрушила ему репутацию… И он оставил меня в тот же миг. На сцене и в его жизни появилась другая. Намного раньше, чем я вышла из больницы. Не думаю, что он так уж по мне страдал.
Лопатка с грохотом приземлилась в раковину.
Верила ли я, что небезразлична Киферу? Да. Я верила! Я не настолько отбитая, чтобы, вляпавшись по уши и сознавая тщетность всех надежд, продолжать являться к нему в ожидании подачек. Но, конечно, грань так тонка, что и не разберешь. Достоинства в моих поступках, пожалуй, тоже найдется чуть.
Света откашлялась, заставляя меня вернуться в реальность.
– И что? Он чуть не забил мальчишку, который капнул тебе в сок мартини! Парень, конечно, не рассчитывал на такие серьезные последствия, но он и знать не мог. Он просто повел себя как дурак, соответственно нравам молодежи. Заказал девушке выпивку, «забыв» предупредить. Это не повод полностью слетать с катушек. Попытайся поговорить с Кифером.
– Ты себя считаешь, наверное, самой умной, да? – раздраженно огрызнулась я. – Я уже дважды пыталась и пришла к выводу, что говорить с ним бесполезно. Любой разговор он сводит к тому, что я по гроб жизни ему должна за сорванный спектакль.
А еще к тому, что хочу его до потери пульса. Что, в общем-то, правда. И не совсем мне, если честно, понятно. Откуда такая реакция? Раньше же не было… Но несколько часов назад я, откинув стеснение, готова была отдаться ему прямо на столе. Если бы не воспоминания о том, как больно было видеть в его квартире Лебковскую, я бы наверняка пересчитывала синяки, оставленные жестким сексом на не менее жесткой столешнице. Но, кстати, там, где пальцы Кифера впивались в мое бедро, при прикосновении болело и сейчас. Напоминая.
Хотя у меня все болело, к чему он прикасался. Ноги, сердце и даже голова. Как там сказала Эви? Он мне вытрахал мозг на добротную десятку? Абсолютная правда.
– Черт, – выдохнула Света. – Поль Кифер, который орет на меня всю репетицию, подарил тебе пуанты примы-балерины. Потому что в тебя верил.
– Как догадалась, что это он? – спросила я, предпочтя пропустить мимо ушей ее самоуничижительное замечание.
– Свои бы ты после провала в Петербурге выкинула, – вдруг тихо сказала Света.
– Я их так и не надела – не могла отделаться от мысли, что не заслужила. И, если тебе станет легче, Поль Кифер орал на меня каждую репетицию и всю репетицию. Зато потом, когда ты выйдешь на сцену, тебе будет казаться, что это было намного легче, чем в зале.
– Правда? – улыбнулась Света моим словам поддержки.
– Я не настолько альтруистка, чтобы утешать тебя из-за того, что ты обошла меня на голову. Садись есть курицу. И сгорела она, между прочим, по твоей вине.
Света хмыкнула, легкомысленно отставила коробку и села за стол. А меня то, что пуанты находились на виду, не спрятанные за семью печатями, жгло, словно кислотой. Я слишком часто тайком доставала их и водила пальцами по вышитому имени. Они помнили каждый его изгиб. «Дияра». Недостижимая теперь мечта.
После разговора со Светой внутри меня поселился какой-то странный червячок сомнений. Неизвестно откуда взявшийся, но… очень упорный. А что, если Света права? Что, если Киферу не все равно? Готова ли я перевернуть эту страницу своей жизни и больше к ней не возвращаться?
