– Еще раз, – угрожающе повторил Кифер, впившись пальцами мне в бедро. – Что сказал Шадрин?
Я подчеркнуто вздохнула:
– Он наговорил мне обидных глупостей. Что после того, как ты уедешь, никто не захочет со мной работать, потому что я якобы сплю с тобой ради партии. Но ты ведь знаешь, что это совсем не так.
Кифер закаменел и даже посерел как-то. Поднялся.
– Поль… Он был пьян, бесился из-за отзывов критиков и вообще нес полный бред. Я все обдумала и поняла, что такого быть не может…
– Никуда не уходи.
Так он сказал и уехал сам. А я осталась метаться бледной тенью по его квартире. Позвонила маме. Невротически весело рассказывала ей о том, как у меня дела, какая прекрасная у нас будет премьера, а все благодаря Полю. И вообще все у меня чудесно и денег хватает, и скоро все станет еще лучше, и… В общем, я за двадцать минут станцевала перед ней вариацию супер-Дияры, жившей в моем подсознании. И все это время меня трясло, как в бреду.
После этого звонка было что-то еще, но очнулась я лежащей посреди ванной с раскалывающейся головой. Немного болела еще скула, а на виске выше линии роста волос набухала шишка от удара о раковину, но благо можно было прикрыть. Я поспешила заплести косу, особо тщательно следя, чтобы горбик не был заметен. Долго переплеталась и все удивлялась тому, сколько волосков оставалось на расческе. Тщательно осмотрев ванную, я поняла, что других следов преступления не обнаруживается. Полю только зрелища валяющейся в бессознательности меня сейчас не хватало!
Голодный обморок со мной случался отнюдь не впервые, и я его распознала. Но это же ерунда. Выпив стакан апельсинового сока, чтобы поддержать организм, я забралась в кровать… и внезапно отключилась. А проснулась ночью от прикосновений ладони к плечу.
– Поль, – повернулась я резко. – Все хорошо? Прости, я заснула. Куда ты ездил?
– Все хорошо, – ответил он. – Шадрин больше тебя не побеспокоит.
– Ты его убил ради меня? – усмехнулась я, ни разу не веря в то, что такое вообще возможно.
– Не совсем, – хмыкнул Кифер и вдруг посерьезнел: – Дияра, тебе нужно было сразу рассказать мне о том, какие сплетни распускает этот слизняк. Как я сказал, он больше ничего подобного не сделает. Но тебе нужно есть. Ты будешь есть?
И тут я поняла, что он связывал мое состояние исключительно с Шадриным.
– Я ем, Поль, – уверила я его. – Но я слишком нервничаю перед премьерой. Нужно пережить этот день, и все наладится.
– Да, – бесцветно произнес Кифер, как будто смирившись с неизбежным. – Все наладится.
Он потянулся к моим губам, и я не отстранилась. Но мне было так страшно снова потерять сознание прямо в постели с Кифером, считай, спалиться целиком и полностью, что я не позволила ему большего.
– Давай утром, я так устала, – зевнула я демонстративно.
– Хорошо, – сказал он, запечатлев поцелуй на моем плече. – Давай утром.
Утром он меня не разбудил, а ушел готовить завтрак. И заставил съесть все до последней крошки. Даже если порция была микроскопической. В тот момент мне определенно стоило задуматься о том, что я творю. Потому что довести Поля Кифера до близкого к панике состояния – это своего рода рекорд.
Когда мы встретили Шадрина в коридоре, он просто побледнел, развернулся и направился в другую сторону.
– По театру разошлись слухи о том, что Савельев предложил тебе постоянное место, – сказала я Киферу примерно за неделю до премьеры.
Узнав об этом, я была абсолютно счастлива. Потому что это означало, что Кифер мог остаться рядом, со мной. Разве не здорово? Разве не этого хотят люди, которые делят крышу над головой и вполне себе неплохо делят? Это дало бы мне больше времени с ним, позволило стать для него более важной, нужной… Он ведь заботился обо мне, он ведь злился, когда мне было плохо, он защитил меня перед Шадриным. Неравнодушие – хороший признак, я была на верном пути.
Короче, я совершала ошибку, знакомую миллионам женщин по всему миру. Я посягала на свободу мужчины, готового отгрызть самому себе руки, лишь бы освободиться из цепкого захвата наманикюренных пальцев.
Есть в Коране прекрасное правило, запрещающее близость до свадьбы. Потому что, не смейтесь, как показал мой опыт, это единственное, чего ради почти все представители сильного пола готовы связываться с женщинами. Мой отец бросил мать, осознав, что она никогда не будет ему женой в полном смысле. Познакомившись с Полем Кифером… близко, я поняла, что осуждать отца за это, наверное, не стоит. Даже мой любимый человек готов был допустить женщину в постель – и не дальше. Мне оставалось притворяться, что это нормально… но порой, под влиянием момента, эмоции выходили из-под контроля.
– Я ему отказал, – сухо отозвался Кифер.
– П-почему? – опешила я.
– Потому что я никогда не хотел быть привязанным к месту. Я допускаю это только как неизбежность.
Я моргнула. Затем еще раз. Это как вообще так? Выходит, для него работать на благо одного театра больше, чем на все остальные, – сродни пытке?
