Город сбрасывает туманный купол и вновь оживает. Национальная гвардия расчищает дороги и сворачивает полевые штабы. Дорожные рабочие разгребают ветки, открывая доступ к шоссе и выездам из Вайлуку. Атэа войдет в историю, как самый затяжной ураган на Гавайях. По радио линии оповещают, что беспокоиться больше не о чем. Вскоре начинают функционировать телефон и сеть интернета. Я прислоняюсь к окну маминой машины, пока жду ее появления от врача и вижу людей, обретших спасение и получивших надежду. Два месяца назад, по этой улице текли грязевые реки, а сейчас, лишь свернутые почтовые ящики напоминают о непогоде. Дверной колокольчик звенит в паре футов от меня, и я улыбаюсь. Мама с бумажкой в руке, спешит поделиться радостной новостью. Я давно поняла, что мама беременна, но ей нужно было заключение своего доктора.
- Да!
- Поздравляю!!!
Мы обнимаемся, греясь в ярких солнечных лучах, и щуримся, чуть поднимая головы к небу.
- Скажем Мано сегодня?
- Нет, я думаю, лучше сообщить ему о ребенке на семейном ужине в субботу.
- Хорошо, тебе решать.
- Как там у вас с Энди дела? После свадьбы мы почти не общаемся.
- Прекрасно. Он до сих пор на связи с Крузом. Сама понимаешь, надо закрыть дело Бенджамина Стоуна.
- Лейтенант молодец, добивается того, чтобы расследование не зашло в тупик.
- Да.
- А вы как? Снова не ответила. – Мама убирает прядь моих волос за ухо.
- У нас медовый месяц в самом разгаре.
- Идем в кафе, я тебе тоже кое-что расскажу про медовый месяц.
Мы перебегаем дорогу и входим в кафе, где нас встречают с улыбкой. За время урагана, люди соскучились по простым эмоциям. Наш заказ приносят через минуту и балуют двумя фруктовыми пирожными.
- Так что там вытворяет Мано?
- Для начала забудем на время, что мы мать и дочь.
Я смеюсь. Оказывается Мано тот еще проказник. Спустя час, я чуть не валюсь со стула от смеха и стыда. Рыбак феноменальный любовник! Мама просит меня умерить пыл и не позорить ее перед посетителями. Но, черт подери, вас когда-нибудь привязывали к изголовью и слизывали шоколад из потаённого местечка? За разговорами я не замечаю, что Энди стоит у входа в кафе и наблюдает за нами.
- Милая, у нас влюбленный поклонник.
Я оборачиваюсь и сияю от счастья еще сильнее, чем мгновение назад.
- Я пойду, ты не расстроишься?
- Нет, конечно!
Залпом опустошаю стакан с молочным коктейлем, беру сумку и тороплюсь к мужу. Теперь мама смотрит, как мы целуемся, стоя под забытыми летними лучиками.
- Хочу тебя украсть, ты согласна? – Энди улавливает мой кивок и ведет к машине. Его рука по сей день в фиксаторе, но это не мешает ему, лихо водить «Шевроле». Если бы я могла лично поблагодарить бога, я бы сказала мудрейшему старцу спасибо и крепко обняла. Те кошмарные недели, проведенные в больнице, навсегда внедрятся в мою память. Энди долго приходил в себя, чувствовал вину за случившееся и проклинал родителей. Джаспер рассказал ему, как отчаянно я боролась в той рыбацкой хижине, как накинулась на Стоуна и с тех пор, он никуда не отпускает меня одну. А также установил какое-то приложение на мой телефон, что отслеживает мое место нахождения. Я пыталась образумить Энди, но он не желает слушать. Слишком свежи его собственные воспоминания о мстительном брате.
- Куда мы едем? Если у тебя на уме секс, то извини, неудачный момент.
Энди смеется и почесывает нос о плечо.
- С горяченьким, я потерплю, – подмигивает он. – Теперь не проблема затащить тебя в постель. Ведь ты в ней спишь каждую ночь.
- Энди!
- Когда я полностью обрету способность двигаться, тогда и будешь волноваться.
- С тобой невозможно разговаривать!
- Потому что я прав, детка. Эта пуля, слегка замедлила меня.
- Попади она немного правее, вместо безудержного секса, я бы носила цветы на кладбище! – я надуваю губы, и слезы сползают по загорелым щекам с веснушками.
- Эй-эй-эй, - Энди останавливается на обочине, перемещает меня к себе на колени. – Не плачь, малышка.
- Ты не представляешь, что я пережила там и потом в твоей палате! Врачи не делали никаких прогнозов и…
- И я жив, я рядом.
Ладонь Энди ласкает мою попу и спину.
- Я тебя люблю и не знаю, чтобы со мной было, если бы ты…
- Я здесь, ты одна меня держишь на этом свете.
Я целую мужа, и он кряхтит от того, что я случайно давлю на согнутую руку.
- Прости.
- Прощу, если…
Он шепчет мне на ухо пошлые гадости и обрисовывает ночное приключение, что меня ждет сразу после заката. Я хихикаю, возвращаюсь обратно на пассажирское сидение, и двигатель подает признаки жизни.
***
В «Хула-Хула» все меняется. Со стен исчезают фото и картины с изображением животных, игровые автоматы перебираются на свалку, а на барной стойке теперь, можно танцевать джигу. И все благодаря двум находчивым особам, пережившим сильнейшее ненастье.
- А вот и Боссоны пожаловали!! – крик Ипо разносится по пустому помещению.
- Привет, ребята! – радостно раскрывает объятия Оук, а Квентин (история о нем, может потянуть на целый роман), толкает Макала, что занят развешиванием ламп под потолком и он матерится на парня в военных штанах.
