— Она скорее себя убеждала в том, что ей со мной будет лучше, — тяжкий вздох. — А на деле я ей не больше чем друг. Телом она может и со мной, но не душой. А это хреново, знаешь ли… Я не юнец двадцатилетний, чувствую разницу.
— Можно подумать, мне хорошо, — шиплю я, стараясь отогнать похабные картинки того, как моя бывшая жена и этот хлыщ дружат организмами.
— Так ты сам виноват, прошляпил все. Такую женщину, как Машка, добровольно отпустил на все четыре стороны. — кривится. — Мне жаль, что я не встретил ее раньше тебя. Сука-жизнь любит поиздеваться.
— Погоди, — я напрягся, — ты сейчас хочешь сказать, что…
— Мы расстались, — буквально оглушает словами. — Я устал стучаться в закрытые двери, а Маша устала строить для себя иллюзии счастья. Это всё равно не привело бы ни к чему хорошему.
— Но это ведь не всё, так? — выгибаю бровь.
— А ты не такой идиот, каким кажешься на первый взгляд, — отзывается Ярослав. — Да, это не всё. Меня тут тоже окатило приветом из прошлого. Вот я и подумал, что это судьба. У вас с Машей есть шанс исправить свои ошибки, а мне надо разбираться со своими.
— Что, тоже бывшая жена на горизонте всплыла?
— Бывшая студентка. Каюсь, был грешок шесть лет назад. Позволил себе лишнего.
— И что она сделала Маше? — тут же подобрался я.
Даже злорадствовать не стал на тему того, что мистер идеальность оказался не таким уж и идеальным. На чьем-то белом плаще тоже немаленькое пятно нашлось.
Меня больше интересовала Маша. Не хотелось, чтобы она пострадала из-за чужой ревнивой бабы.
— Господи, да ничего. Майка — одуванчик божий. Зла никому не причинит. Да и не волнует ее ничего, кроме здоровья ребенка…
— Ребе… оу, — тут я полностью выпал в осадок.
— Да уж, вот так внезапно стать отцом, да еще пятилетнего мальчишки — это шок.
— Хренасе, — почесал я затылок. — Ты поэтому расстался с Машкой?
— Скорее, эта ситуация показала мне правду. На которую я упорно закрывал глаза. Думаю, это к лучшему. Так что у тебя, кусок идиота, не всё еще потеряно. Смотри, не облажайся окончательно. Маша страдает без тебя, хоть и отказывается это признавать. Будь иначе, хрен бы я сейчас с тобой разговаривал.
— Не облажаюсь, — прикрываю глаза и сжимаю руки в кулаки.
Боюсь поверить в свое счастье, очень боюсь. Не знаю еще, что буду делать, понимаю, что будет сложно, но…
Я очень постараюсь не облажаться.
На этот раз я сделаю всё, как надо…
Конец.