- Дудки. И сантиметр тут не принадлежит мне. Все давно отобрали бы бандюки проклятые. Помог мне один человек из дерьма вылезти, а я теперь ему должен, и такие долги, Серебрякова, отдаются кровью и потом. Поняла?
Ника презрительно посмотрела на Славика, который метался по маленькому кабинету, распространяя запах пота и неприятного резкого одеколона.
- Я-то тут причем? - Спросила она и достала сигарету.
- Ты?! А ты мне должна, Серебрякова. Все эти годы я тебя терпел. Твои выходки, прогулы, больничные и депрессии. Я мог и должен был уволить тебя еще много лет назад. Но пожалел, а ты у меня уже вот где сидишь, поняла? Значит так. Правила меняются. На меня давят важные люди, и ты сделаешь то, что они хотят.
Ника с раздражением на него посмотрела, но продолжила слушать.
- Ты достанешь этот треклятый договор, ты ляжешь под Коршуна столько раз, сколько мне понадобится. А еще - ты войдешь к нему в доверие и достанешь для меня код от его сейфа! - Выпалил Тимофеев и остановился, уставился на Нику сальными глазками.
- Ну, уж нет, Славик, - женщина встала из-за стола, - меня в свои грязные игры не вмешивай. Я знала, я чувствовала с самого начала, что здесь все нечисто. У меня дети, Славик. Я этим заниматься не буду. Можешь уволить меня прямо сейчас.
- Стоять! - Рявкнул Тимофеев, и Ника замерла на месте.
- Поздно идти на попятную, ты уже ничего не решаешь, Серебрякова. За тебя все давно решили, и это не я. Я хотел тебя вытащить, но мне не дали. Если не согласишься... Ника...
Он приблизился к ней вплотную, и девушка содрогнулась от резкого запаха перегара.
- Ника... я не в силах что-либо изменить, я увяз, и тебя за собой потащил. Это страшные люди... Здесь замешаны такие деньжищи, которые ты и представить себе не можешь. Они с дерьмом нас смешают, понимаешь?!
Он схватил Нику за руку, но та оттолкнула его, попятилась назад.
- Мне плевать на твои проблемы Славик. Ты в своем уме? То, что ты мне сейчас предлагаешь - незаконно! У меня дети! Коршун далеко не безобидный богатенький дяденька - он преступник. Если он узнает, зачем я с ним встречаюсь, он никого не пощадит. Я разрываю наш договор прямо сейчас.
- Ни хрена ты не разорвешь, Серебрякова. Бабки куда дела, которые я тебе дал? А?
Он вновь к ней приблизился:
- А то не мои деньги были, ясно? Теперь ты тоже должна. Не хотел я тебя пугать, да придется. Думаешь, я шучу? Так вот этот человек, на которого я работаю - это Генка Одноглазый. В бандитских кругах его называют беспредельщиком. Ты знаешь, чем он промышляет?!
Глаза Славика расширились, даже округлились.
- Не знаю и знать не хочу. Я ухожу.
- Он торгует донорскими органами. Детскими органами. Хорошо вдумайся в эти слова, Серебрякова. Можешь представить, что он сделает с твоими дочерьми? У этого человека нет ничего святого. Ты даже не представляешь, на что он способен.
Ника задохнулась, как от приступа астмы. В глазах потемнело, и сердце перестало биться. Волна панического, липкого ужаса накатила с такой силой, что ей показалось, будто она падает в пропасть. Тимофеев едва успел подхватить ее и усадить на стул. Быстро налил водки и заставил ее выпить. Ника подняла на него глаза, судорожно глотнула воздух.
- Ты моих детей не тронь, Славик! - прохрипела девушка - Я... я все сделаю. Скажи им - я согласна... на все согласна. Господи... за что мне все это?
Девушка всхлипнула, с трудом сдерживая слезы. Она не видела, что на лице Тимофеева появилось выражение триумфа.
- Ты это, успокойся, поняла? Ничего с твоими детьми пока не случится. Будешь делать, что я тебе скажу, и станешь богатой, выпутаешься из долговой ямы и переедешь в другой город. Всего-то код узнать. Мне известно, что Коршун запал на тебя.
Она не смотрела на начальника, сама налила себе еще водки - выпила и нервно закурила.
- А если не запал, Славик, что тогда? Какого черта я связалась с тобой? Надо было просто уволиться, - она застонала и обхватила голову руками.
- Понравилась ты ему. Это я точно знаю. Будешь и дальше его окучивать. Проникнешь в дом. С этого момента я не буду тебе трезвонить. На работе возьмешь отпуск. Деньги я тебе выдам. Узнаешь код, передашь мне и поминай, как звали.
«Что же делать? Господи куда же я влезла? Идиотка! Дура! Ведь чуяло мое сердце... Может, сбежать? Нужно успокоиться. Взять себя в руки!»
Тимофеев положил перед Никой пухлый конверт.
- Здесь на расходы. Денег не жалей, они не мои. Будет надо - дадут еще.
Ника посмотрела на пакет, как на ядовитого паука.
- Я не возьму...
- Возьмешь! Серебрякова, Коршун много баб на своем веку перетрахал. Ты должна быть особенной. Прибарахлись, внешностью займись. Девчонкам своим няньку найди. Короче, действуй. От тебя-то ничего особенного не требуется. Переспишь, код возьмешь и все. Плевое дело, а денег куча. Тебя ж не просят кого-то убить.
- Сука ты, Тимофеев. Все ты знал, сволочь!
Ника почувствовала, как волна ненависти поднимается в ней, словно цунами.
- Ты говори, да не заговаривайся - Славик немного опешил, не ожидал, наверное, от Ники такой грубости. - Мне еще хуже, чем тебе.
