— Ну как, Николай Петрович? Правильный костёр? Как вы считаете?
«Вот кем я буду, — подумал Бывший Булка, и волнение охватило его, — вот кем — таких Севок учить!»
Задымил, потянулся к небу их костерок, с неба на него смотрели первые звёзды. Наверное, пора было домой. Не хотелось! Севе-то с Лидой вообще ни о чём не надо было думать: взрослый молчит, а там и ладно! Бывший Булка же всё говорил себе: успеется, ещё рано. Очень жаль ему было уходить от этого, может быть лучшего в его жизни, костра и лучшего в его жизни вечера.
Сева подтолкнул выпавшую из огня головешку. Лицо было у него счастливое, задумчивое. Всё-таки ему везло в жизни!
Точно. Буду таких Севок учить. Летом в походы… Ему верилось и не верилось в это. И он никак не мог представить себе, что пойдёт в поход с какими-то чужими ребятами, а не с Лидой.
Откуда-то и куда-то коротко пролетел ветер — на мгновение вздул пламя. И стало видно, что Севка смотрит на Лиду, а она на него.
…В жилом массиве, что виден был с холма, в огромном доме на восьмом этаже у окна стоял семилетний мальчишка.
— Пап, там на горе костёр жгут…
— Ну и жгут, ну и пусть себе, — сказал отец, не отрываясь от теленовостей.
Мальчишка смотрел в сумеречное окно на далёкий огонь, который, вспыхнув вдруг, осветил фигуры двух, не то трёх людей.
— Опять надует тебе, — сказала вошедшая мать и задёрнула штору.
