Он не звонил ей, и она ему – тоже. Мало ли что. Он человек занятой, генеральный директор. Она могла бы ревновать его круглыми сутками – к работе, к женщинам, даже к жене, это приятно, но в этом нет смысла. Как только чувствовала первые всполохи пламени, жгущего грудь – останавливалась. Получалось не всегда и не сразу, но до пожара дело не доводила. Она знала женщин, выгоревших изнутри и озлобившихся, и не хотела быть как они. Задерживается – значит, занят. Не разводится – значит, еще не время, не спрашивай ежедневно, с видом обиженной и оскорбленной. В конце концов, в этом есть плюсы. Помнишь, как ты была замужем? Помнишь, как вы любили друг друга вначале и чем все закончилось? Так хочется, чтобы он был рядом всегда, но скажи – разве тебе не страшно? Спроси у себя с доброй усмешкой: «Мало было, птичка? Снова хочется в клетку? Вечной любви нет, разве что в сказках. Не все так плохо. У тебя есть любимый мужчина. У вас романтические отношения, с конфетами и букетами и остро-сладкими чувствами. У вас свидания, а не скучные ужины. У вас страсть, а не вымученный секс по программе. Живи как живется. Радуйся тому, что есть, чувствуй себя свободной и для собственной пользы не думай слишком много о будущем. Все хорошо. Намного лучше, чем было».
Динь-динь!
«Саша!»
Подбежав к двери, она посмотрела в глазок.
Это не Саша.
– Кто там?
– Здравствуйте. Это Коля из пятьдесят пятой. Я за помощью. Есть в доме мужчины?
Света открыла дверь.
– Здравствуйте.
На площадке стоял рыхлый лысоватый мужчина лет сорока. Он жил этажом ниже, с матерью и женой, и производил впечатление неуверенного в себе, зажатого человека, жизнь которого не удалась. «Счастье обошло меня стороной» – читалось на круглом лице, в глазах и даже в осанке.
В эту минуту он был взволнован, растрепан и говорил сквозь одышку.
– Здравствуйте, – снова поздоровался он. – Мы вызвали скорую, маме плохо, давление. Врач сказал, что ей надо в больницу, а она не может спуститься. Если есть мужчины – поможете?
– Их нет. К сожалению.
– Извините.
– Ничего страшного.
В это время на лестнице послышались шаги, и появился мужчина, которого она так долго ждала.
Он улыбался ей снизу и в то же время спрашивал взглядом: что происходит? все ли в порядке?
– Привет!
– Привет!
Он перевел взгляд на соседа:
– Здравствуйте.
– Добрый вечер.
– Саша, поможешь спустить женщину к «Скорой»?
– Они дали желтый… типа брезента с ручками, – вставил Коля.
– Еще кто-нибудь есть?
– Если с вами, то трое. Еще один нужен.
– Какая квартира?
– Пятьдесят пятая.
– Буду через минуту.
– Спасибо большое. Я за вами зайду.
– Договорились.
Он побежал вверх по лестнице. Александр и Света вошли в квартиру. Поставив портфель на пол, он снял светлый пиджак и бежевый шелковый галстук. Чувствовалось: он сильно устал и настроение так себе.
– Как дела? – спросила она.
– Не очень. Не можем найти с Витей общий язык.
Он ограничился этим, а Света не стала расспрашивать. Негласное правило, принятое между ними. Захочет – сам все расскажет, а нет – значит, нет.
Он чувствовал себя как выжатый лимон. Ну выдался и денек. На совещании по заморозке Витя дал понять, что идея нравится ему все больше и больше, и что вопрос, на его взгляд, решен: проекту быть. Он не хотел никого слушать и откровенно навязывал свою точку зрения. Его удовлетворили черновые расчеты экономистов и коммерсантов, бизнес-план был в зародышевом состоянии, не было внятных ответов на ряд важных вопросов, не было понимания нынешнего объема и перспектив рынка – и Александр не спешил разделять все возрастающий оптимизм рыжего компаньона. Для нового дела нужен кредит, не маленький. Все более чем серьезно.
– Как твоя жизнь? – в свою очередь спросил он у Светы.
– Судимся.
– С мытарями?
– С ними, с родненькими. Что бы мы без них делали? Чем больше они зверствуют, тем больше у нас клиентов.
– Как отблагодарить их за нашу встречу?
– Я скажу им спасибо.
В дверь позвонили.
Динь-динь!
На площадке стоял Коля. С ним были двое, одетые по-домашнему: в майках, шортах и сланцах.
– Здравствуйте, – снова поздоровался Коля. – Все в сборе.
Александр вышел. Его белая рубашка с запонками и брюки выглядели инородно на фоне маек и шортов. «Рыцарь среди простолюдинов, – подумала Света. – А я Дульсинея Тобосская».
Она улыбнулась.
Квартира Коли лет двадцать не знала ремонта. Обои в прихожей отслаивались от стен, линолеум истерся до дыр, а с серого потолка свисала пыльная лампа с треснувшим абажуром. Воздух был затхлым. Однокомнатная квартира была захламлена страшно, здесь места живого не было.
Человек ко всему привыкает – главное качество человека.
На диване в зале лежала мать Коли.
Увидев ее, Александр стал сомневаться, справятся ли они. В ней был центнер, не меньше. Она тяжело и шумно дышала. Прикладывая к голове тыльную сторону ладони, она причитала на выдохе: «Господи, помилуй!», а рядом стояла бледная женщина средних лет в простеньком ситцевом платье, и, как ему показалось, смотрела с досадой и неприязнью на эти страдания. Доктора в комнате не было.
С трудом приподняв голову, больная глянула на них из-под красных набрякших век:
