Согласно утреннему ритуалу он должен был взять график, взглянуть на него, при необходимости внести коррективы – но вместо этого, оставив его без внимания, он спросил:
– Что случилось? Мне звонили из кадров.
Она опустила голову.
– Я увольняюсь, – едва слышно сказала она.
– Почему?
Пауза.
– Будет лучше, если ты скажешь и мы подумаем, что с этим делать. Зарплата? – он смотрел на нее, улавливая реакцию.
«Нет», – покачала она головой.
– Работа не нравится?
– Нравится.
– Что в таком случае?
Он спрашивал мягко, без лишних начальственных ноток.
Она смотрела в сторону, на шкаф с тонированными стеклянными дверцами. Полки ломились от хлама. Бутылки с элитным спиртным, награды с ярмарок, конкурсов, выставок; тысячи подарков и сувениров, в том числе семь или восемь охотничьих ножей, сабля и пионерский горн, – все это копилось годами и не использовалось. Шкаф мог бы претендовать на звание самого бесполезного шкафа в мире.
– Если дело не в работе и не в зарплате, то в чем?
Оксана молчала.
– С кем-то поссорилась? – спросил он. – С Ольгой?
Кажется, он попал в точку.
– Пожалуйста, больше не спрашивайте, – сказала она твердо.
Он взял паузу:
– Ладно, как знаешь. Подумай еще, не спеши понапрасну. Договорились?
– Да.
Она встала и вышла.
«Девушки в приемной поцапались, – решил он. – Оля бесится и ревнует».
Он не додумал мысль.
Вновь зазвонил телефон.
«Moiseev Viktor», – увидел он на дисплее.
«На ловца и зверь бежит», – подумал он.
Он не включил громкую связь, а взял трубку. Они общались без громкой связи – как равный с равным, по негласному правилу, установленному между ними.
– Привет.
– Привет.
– Зайду?
– Да.
Не прошло и минуты, как Виктор открыл дверь. Бодрый, свежий и энергичный, он не был похож на человека, страдающего синдромом первого дня длинной рабочей недели.
Они пожали друг другу руки.
– Привет.
– Привет.
Беспалов, кажется, переусердствовал: что-то хрустнуло в пальцах у Виктора, но тот не подал виду, хотя вряд ли ему было приятно.
– Выпьем кофе? – предложил Виктор.
– Можно.
Они прошли в комнату отдыха. Беспалов нажал клавишу на телефоне:
– Оля, сделай нам, пожалуйста, кофе.
– Да, Александр Александрович, – из динамика раздался голос Ольги. По ее голосу чувствовалось, что она, мягко сказать, удивилась и старается это скрыть.
– Правильно я понимаю, что это обмен секретаршами? – спросил Виктор с липкой ухмылкой.
– Видел Оксану?
– Да.
– Видел, в каком она состоянии?
– Нет. Что с ней?
Кажется, Витя фальшивит.
– Мелочи… Увольняется.
Виктор присвистнул.
– Что вдруг?
– Не знаю.
Вглядываясь в рыжего компаньона, вслушиваясь в его голос, он слышал и видел фальшь. Вне всяких сомнений, Витя играет.
– Витя, ты что-то знаешь?
– Я расскажу, если хочешь. Но хочешь ли ты? – спросил Виктор как-то зловеще. Зрачки глаз потемнели.
– Да.
– Ты уверен? Или лучше оставить как есть?
– Что?
– Все.
– Нет, лучше правда.
– Да? – усмехнулся Виктор. – Я не уверен. Но слушай. В пятницу после праздника мы сели в такси и поехали в ресторан. Мы выпили там вина. Пару бутылок. Потом снова сели в машину и приехали к ней домой. Дальше?
– Да.
– Я ее трахнул. Я знал – она этого хочет. Слегка подергалась для проформы, не сразу раздвинула ноги, но это все мелочи. Я вытер ей слезки. Мы мирно расстались.
– Ты ее изнасиловал.
– Саша, я тебя умоляю, – поморщился Моисеев. – Что за лексика? Знаешь как говорят: сучка не захочет – кобель не вскочит? Все было по обоюдному согласию, просто девочка в последний момент занервничала по поводу своей моральной устойчивости и чуть было не передумала. Молодо-зелено, хочется-колется. Пришлось ей помочь.
– То есть насиловать.
– Я ее в машину силком не затаскивал! – отреагировал Моисеев. – И в дом к ней не вламывался! Сказала «а» – говори «б», нечего строить целку.
– Сволочь ты, Витя.
Моисеев переменился в лице. Взгляд заострился, мышцы окаменели, он подался вперед на диване.
– Саша, я не ослышался? Ты назвал меня сволочью? Из-за сучки, у которой было так мокро, что я раз выскользнул из нее?
– Да, Витя. Ты не ослышался.
– Взял бы слова назад. Было бы лучше.
– Нет.
– Ладно, как знаешь.
Они смотрели друг другу в глаза.
– Зря, Саша.
В дверь постучали.
Вошла Ольга с подносом. Вид у нее был озадаченный. Почувствовав атмосферу в комнате и поймав ледяной взгляд Моисеева, она покраснела и с этой минуты стала смотреть вниз. Молча расставив чашки с кофе, она выдавила «пожалуйста» и вышла.
– Саша, – с вкрадчивостью тигра спросил Моисеев, не притрагиваясь к кофе, – ты тоже хотел ее трахнуть? Да?
– Нет.
– Врешь. Если я сволочь, то ты, Саша, сволочь не меньшая. Просто тебе слабо сделать то, о чем ты мечтаешь.
Виктор встал и пошел к дверям. Через два шага он бросил через плечо:
– О делах позже! —
И вышел.
В комнате остался запах французской туалетной воды.
