— Это замечательно. И ещё кое-что. Мои источники сообщили, что ты не был ни на школьном стадионе, ни в бассейне, так что я хочу поинтересоваться, выполняешь ли ты упражнения, которые я рекомендовал? — строго уточнил Судзуки-сан.
Конечно, нет, но такая постановка вопроса вызвала у меня ощущение, что я должен был с самого первого дня прямо-таки надрываться на беговых дорожках. Я этого не делал даже, будучи… хм… неосведомлённым о своём состоянии, а уж теперь…
— У вас есть шпионы? — подозрительно уточнил я, надеясь увести нашу беседу куда-нибудь в иное русло.
— Не совсем. Просто я со многими знаком, — усмехнулся фельдшер. — Но у нас другая тема разговора, не пытайся от неё увильнуть.
Эх, не прокатило…
— Ну, я вот как раз выполнял импровизированные упражнения — подъём тяжестей, — я несколько раз поднял и опустил банку, изображая жалкую пародию на культуриста, хоть она и врезалась болезненно мне в руку. Глупая ухмылка исчезла на секунду с его лица, а потом, как ни в чём ни бывало, вернулась на место.
— Тэдзука, позволь, мы с ним наедине поговорим?
Фельдшер схватил меня за плечо и, не дожидаясь разрешения Рин, в котором он и не нуждался, потащил меня в сторону.
— Когда я говорил тебе про упражнения, я не шутил. Я понимаю, что это только твоя первая неделя, но, пожалуйста, не умаляй их значимости. Привычки трудно сформировать, поэтому я так настойчиво этого от тебя требую. Чем больше ты будешь увиливать и откладывать, тем труднее потом придётся. И так со всем, например, с диетой. Можешь пообещать мне, впредь относиться к этому серьёзнее?
— Да, я обещаю. Определённо.
Он окинул меня изучающим взглядом, а затем пожал плечами, снова улыбаясь.
— Хорошо. Вот так-то лучше. Если ты завтра с утра пойдёшь на стадион, то встретишься с моим «шпионом», который наверняка не откажет тебе в консультации, если ты захочешь немного побегать, — Судзуки-сан лукаво мне подмигнул.
— Консультации? — осторожно уточнил я.
— Ещё увидимся.
Фельдшер ушёл без ответа, помахав рукой, а я подошёл к Рин, ждущей меня, праздно опёршись о стену коридора и разглядывая тусклые светильники на потолке. Даже когда я подошёл, она не отвела от них взгляда.
— Ты принимаешь лекарства от своей сердечной болячки? — спросила меня Тэдзука так, словно самый вопрос её и не интересовал.
— Ты подслушивала? — Мой тон был более обвиняющим, чем я планировал, будто я на неё ругался. Но если и так, я не хотел об этом говорить. Я только что её встретил и совершенно не знаю её. Это не её дело. Фельдшер, похоже, тоже незнаком с понятием врачебной тайны, раз говорит о таких вещах на людях. Но Рин ведь в этом не виновата. Я поглядел на неё, внезапно почувствовав себя виноватым, но Рин лишь смотрела куда-то через моё плечо, а её голова наклонена как у птички.
Эх.
Не знаю, почему для меня это так сложно. Чувство, будто есть какой-то непостижимый замок, не позволяющий мне быть более откровенным в этом вопросе.
— … да. Они для моего сердца.
— Тебе от них лучше? — уточнила Рин.
— … нет. Не особо. Просто чуть менее плохо, — признался я.
Рин посмотрела на меня ещё немного, ничего не говоря и без каких-либо различимых эмоций. Я был благодарен ей, что она ничего не сказала. Думаю, я ещё не вполне привык ко всему этому. В больнице с этим было проще, но я ещё не разобрался, как жить «нормальной» жизнью со своим недугом.
Мы вышли из главного здания, и Рин повела меня в сторону общежитий по той странной помеси парка и школьного двора. Мы остановились у небольшого клочка зелени перед зданием общежития.
Общежитие было построено на небольшом возвышении, окружено стеной и несколькими деревьями, которые всем каждый раз приходилось обходить вокруг. Выяснилось, что вся стена, построенная из таких же кирпичей, что и само здание, была покрыта своего рода картиной.
Большая её часть была не более, чем наброском, — быстрые мазки, сделанные чёрной и белой красками по серой штукатурке, покрывающей практически всю длину стены, — но некоторые места выглядели более законченными. Тут можно было различить лица людей, ноги и руки. Однако я не мог с уверенностью сказать, что именно изображала картина в целом.
Стопки чего-то, напоминающего банки с красками, штабелями располагаются на земле вдоль стены.
— Видишь, работа над левой частью едва сдвинулась, — указала мне Рин. — Всё потому, что вчера у меня не было настроения, и я сдалась, а взамен пошла медитировать. И тут внезапно настало утро. Надо бы мне над ней поработать, но ребята из кружка рисования помогают с фонами и основными поверхностями лишь от случая к случаю — вот в чём проблема. Легче рисовать большие участки, когда много народу, с руками. Размах шире и дело идёт быстрее.
