Прости, прости мои печали,О, строгая мечта, прости!Я верю в розовые далиНа вечереющем пути.Скрываю горестные веждыПод вуалеттой огневой,Но золотой вуаль надеждыВесь в мушках грусти роковой.Какие б сны не ожидалиЗа неизвестностью черты,За новым поворотом далиУвижу новые кресты.Приемлю вдумчиво и строгоИх очертания во мгле:Я ведаю, что все от БогаНа затуманенной земле.<p>Благословение</p>

«Да будет ясен жребий твой».

А. Пушкин.
…К тебе, как горестный скиталец,Пришел я снизу, от реки;Благословляю каждый палецПрозрачной девичьей руки.Да будет звездноголубаяТвоя весна, как ты, нежна!Тебя я всю благословляю,Моя смиренная княжна!<p>Евгению Беньяминсону</p>

«Счастлив, кто с юношеских дней,

Живыми чувствами убогий,

Идет проселочной дорогой,

К мечте таинственной своей».

Н. Языков.
Нет! Не прервет наш путь бездомныйНи крик рассветный петуха,Ни ранний звук свирели томнойМечтающего пастуха.И мы бредем в туман покорней,Рыдая от стальных обид…Янтарный свет лампады горнейНад нашим заревом горит.Нам не придти к огням селенийИ к ласкам обольщенных жен,Не будет факел наслажденийНад нашей юностью зажжен.Наш дух земной земным израненИ нас медлительно ведетТоска, как вековой Сусанин,По бездорожию болот.Не верь! Таись! Пусть тело ранитСинеющая сталь клинков,Но нас в трясину не заманитПолет болотных огоньковПройдя свой путь ночной и длинныйСквозь пожелтевшие луга,Тебе несу любви стариннойМерцающие жемчуга.Пусть в глубине твоей хрустальнойОчей задумчивых, княжна,Цветет души моей печальнойИзмученная тишина.Пусть там – вдали – и клекот орлийИ горлицы предсмертный стон,Но надо мной уже простерлиТвои персты осенний сон.Пусть в пиршестве своем веселомВолна кипит, взрывая мрак, –Уже скрывается за моломПредусмотрительный моряк.<p>Примечания</p>

В некоторых строках я позволяю себе отступить от общепринятых до сих пор правил: так, в словах, оканчивающихся на «брь», «бль», «трь» и т. д., я считаю на один слог более, чем это принято грамматикой.

Это нововведение обусловлено длительностью произношения этой группы букв, заставляющей подозревать скрытую гласную (по моему, среднее между «о» и «е»). Рассматривая эти слова в их первоначальной форме или в иностранном правописании, мы можем приблизительно раскрыть эту гласную. Так, слово «корабль» сочтено мною за трехсложное – по ведь в старину это слово имело начертание «корабел» (корабельный), и я склонен думать, что никакая сила времени не в состоянии удалить этот звук «е», тлеющий хотя бы под твердой броней сомнительной комбинации согласных «бль». К таким словам мной отнесено слово «вихрь» (вихорь), а также слова «сентябрь», «октябрь» и т. д. (September, October). Что же касается слова «внутрь», то, не имея возможности проследить его происхождение и развитие, я поддался звуковому влечению и счел его за двусложное. Не теша себя мыслью доказать превосходство подобного слогосчисления, я остаюсь при нем, как вполне согласный с ним.

Что касается точного времени создания этих стихотворений, раньше в печати не появлявшихся за очень малым исключением, то я полагаю, что такое указание не может быть никому интересно, так как ни одно из стихотворений не вызвано каким-либо внешним событием, имевшим общественный характер; порядок преследовался не хронологический, а исключительно внутренний.

Следующие примечания относятся к отдельным стихотворениям и строкам:

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги