Лучик солнца пугливо пробрался сквозь щель в шторах, настойчиво пытаясь меня разбудить. Наивный, когда же я поднималась с первого раза, тем более, сегодня ТАКОЙ день. Вы спросите какой? Ну что же, я сама не знаю, но чувствую, что должно случиться что-то такое, что может навсегда изменить мою и без того не скучную жизнь.
Мельком глянув на часы, отметила, что сейчас лишь без пяти четыре, раньше я так рано даже носа из-под одеяла не показывала, а сейчас, поворочавшись на ставшей ужасно неудобно подушке, все же поднялась.
Вчера проводив Арину с Игорем на вокзал, я еще долго не могла уснуть, обдумывая странную, отчего-то бесившую меня фразу: "Хочешь жить, умей вертеться, Янчик",- наверное, не нужно объяснять, кто у нас такой умный. Я понимала, что он просто нашел еще одну возможность подкалывать меня по поводу и без, но что-то не давало мне спокойно окунуться в мир морфея. А вот сегодня вскочила ни свет ни заря.
Побродив немного по квартире, я попереставляла книжки, попинала тапочки (почему-то левая лежала на кухне, а правая в туалете), умылась, пытаясь придать себе божеский вид, но все бесполезно.
Как говориться, что бы выспаться нужно ложиться не в тот день, в который тебе вставать, на столь простую истину я, откровенно говоря, забила, за что сейчас и поплатилась. Вскипятив себе большую кружку молока, я, маленькими глоточками попивая обжигающую жидкость, вновь направилась спать. Как не странно бы это звучало, но в отличие от других детей, молоко я любила всегда, с удовольствием пила в любом виде, а со временем для меня это стало просто действенным способом успокоиться и уснуть. А волновалась я сильно, не знаю причину, но это неприятно почти паническое чувство, колючим комочком свернувшееся где-то в груди. Наваждение... предчувствие.
Вскоре я уже вновь видела цветные сны.
Будильник, поставленный, на пять утра, еще с вечера заботливой сестрой, я просто проигнорировала. Внутренний голос, который до этого не вылезал, сейчас забавно верещала что-то про "тощую ленивую задныцу", но гордость и внутренний стержень не дали мне и шанс. И с блаженной улыбкой я вновь зарылась носом в подушку.
Дождь.
Ненавижу его. Такой холодный, противный. Маленькие колючие капельки, образуя мокрые дорожки, скатываются по щекам и самым наглым образом забираются за шиворот, заставляя пижаму прилипать к разгоряченному телу. Стоп!
Резко подскочив на кровати пытаясь стереть влажные разводы со щек и избавиться от разноцветных кругов пляшущих вокруг меня, я не сразу заметила алюминиевый ковш целеустремленно приближающийся ко мне и конечно же не успела остановиться. Четкий "ДЗИНЬ" раздался в моей голове набатом. И с предсмертными как мне казалось стонами, я рухнула обратно на подушку.
-Упс,- сквозь звон в ушах послышался голос.
А претворюсь ка я мертвой, может меня пронесет и взбесившийся говорящий ковш уйдет восвояси. Да и вообще - это все сон, с чего мирной кухонной утвари нападать на свою хозяйку.
Кровать прогнулась под чьей-то тяжестью, скрипнули недовольные пружинки, а на мой пылающий лоб легла холодная рука.
-Похоже, будет шишка,- раздался над ухом знакомый голос, и из груди вырвался стон разочарования, ах лучше бы я сошла с ума, и меня на самом деле атаковал ковш.
Недовольно приоткрыв один глаз, я уже готова была высказать все, что думаю о столь ранних посещениях моей квартиры, но два черных, утягивающих куда-то глубь, омута с такой тревогой вглядывались в мое лицо, такие виноватые и даже немного напуганные они были, что все слова просто застряли в горле, вырвавшись наружу лишь хриплым, все еще не прошедшим, кашлем.
-Умираю.- Простонала я, тратя те немногие остатки силы воли на то, что бы оторваться от горящих глаз,- Свет. Я вижу свет, о Боже...
Рядом раздался чей-то смех, неумело скрываемый покашливанием.
-Мне очень приятно, что меня ты приняла за всевышнего,- с какой-то напускной ленцой проговорил парень,- но, увы.
-И где же я так нагрешила,- прикрыв глаза от назойливого солнца и завораживающих омутов, попыталась пожалобнее вздохнуть, пусть знает как мне плохо, как я страдаю. Но вместо этого во всей красе вновь показал себя кашель, с ненормальными хрипами и вечными чихами. Эх, как же было глупо полагать, что если мы откроем окно и проветрим квартиру Матвея, то он еще не скоро догадается, что это всего лишь шутка. И к чему это привело? Я заболела, это раз, сосед все равно прочухал, это два, всю последующую неделю мне предстояло изображать святую невинность и будить Матвея чашечкой кофе в постель (хотя в каком виде попадет, это самое кофе в постель мужчины не обговорили, что давало раздолье для фантазии), это три. Как видите, мне здесь досталось больше всего.
-Болеешь?- мне показалось или в его голосе промелькнула тревога.
-Нет, умник, кайф ловлю,- пробурчала, пытаясь скрыться от назойливого солнца, теперь умудрившегося пробраться и сквозь пальчики и гостя под одеялом, между прочим мокрым, липким и холодным.
-Вот и славненоко,- с этими словами назойливый гад стянул с меня последнее укрытие.