Все вокруг затуманилось, стало серым и безрадостным. Айкан на миг перестала слышать, а вокруг блеяли овцы, ища своих ягнят, голосили ягнята. Звонко смеялась Эркингюл, перекликались девушки.
— Дорогая Эркинтай, хватит. А то бедного ветеринара совсем загоняешь, — пыталась Айымбийке заступаться за Кенжебека.
Эркингюл не обратила внимания на ее слова. Она приклеила себе усы и бороду из овечьей шерсти, накинула на плечи тулуп Айымбийке и ручкой вил легонько ткнула в грудь Кенжебека, спавшего на сене.
Ветеринар вскочил и, протирая глаза, удивленно сказал:
— Ассалом алейкум, дедушка!
Девушки дружно захохотали.
Эркингюл не удержалась и фыркнула тоже. Потом, изменив голос, спросила:
— Где твой стыд? Где твоя совесть?
— Простите! От усталости… только что вздремнул. — Кенжебек, не понимая, кто перед ним, растерянно озирался.
Девушки и молодухи еще громче захохотали.
Кенжебек, сообразив наконец, что смеются над ним, проговорил:
— Вы… — Потом стал внимательно вглядываться в незнакомого старика.
— Если только аллах пожелает, то мы будем вам не дедушкой, а невестой! — Эркингюл направила конец вил Кенжебеку в живот.
— Ой, ой! Так нельзя шутить! — Кенжебек отскочил. — С железом шутки плохи.
— Эх ты, бесстыжий феодал! Шуток девушек не боишься, а железа пугаешься, посмотри на него!
Эркингюл снова схватила было вилы, но Айымбийке удержала ее за руку:
— Кончайте свои шутки и приступайте к дезинфекции.
— Тетя, я начну дезинфекцию с этого феодала. Он мне написал письмо и все просил выйти за него замуж. Теперь он стал просить Салкын… В прошлое воскресенье я встретила его односельчанина. Оказывается, этот Кенжебек был женат, но через три месяца прогнал жену, нашел другую… У нее есть ребенок. Он, видно, и жениться-то снова хочет, чтобы ему ребенка воспитывали… Ладно… Не играть же тебе две свадьбы подряд! Устрой одну — и для Салкын и для меня. Говори, в какой день устроишь свадьбу? — Эркингюл снова грозно направила вилы на ветеринара.
Кенжебек выбежал из сарая.
— Эркинтай, Не надо так издеваться над джигитом, — сказал кто-то.
— Пожалуйста, не волнуйтесь! Может быть, это покажется вам смелым утверждением, но я берусь разыскать сколько угодно таких джигитов… на свалке! — Эркингюл, совсем разгорячившись, натягивала халат. — Не каждый, кто носит на голове тебетей, может назваться джигитом! Кенжебек не джигит, он сорняк среди джигитов! С такими сорняками и расправляться надо так, как они того заслуживают…
— Эх, дорогая моя Эркинтай… Интересно мне, какого-то ты джигита встретишь на своем пути?! — сказала Айымбийке.
Остальные, переглядываясь, засмеялись.
— Понимаю, тетя Айымбийке, на что вы намекаете, — рассерженно продолжала Эркингюл. — Наверняка думаете, что беднягой окажется джигит, кто на мне женится! И что, мол, будет, когда я стану чьей-нибудь женой, если я девушкой веду себя так…
А вот и ошибаетесь, дорогая! Будут счастливы те джигиты, что на нас с Салкын женятся! Я пойду замуж только за такого, кто достоин стать человеком будущего. Вот как! Такой джигит должен любить свой народ и хорошо работать! Если, он уважает людей, любит свой труд, то он и жену любить будет горячо! Такой джигит будет носить меня на руках, как охотник носит любимого сокола, а я за мужем буду ухаживать, как за самым лучшим, самым отважным беркутом… Только одно не знаю, — добавила она со смехом, — куда затерялся этот джигит и где сейчас бродит? — Она притворно вздохнула.
Остальные посмеялись и с новыми силами принялись за работу. Женщины, как в больнице одетые в белые халаты, суетились вокруг овец. Одни выносили затоптанную солому, другие таскали свежую для подстилки. Одни были заняты со взрослыми овцами, другие ухаживали за теми, у которых только что появились ягнята.
Овец переводили из одного отделения в другое.
Только что окотившихся поместили вместе с теми, которые принесли ягнят раньше.
Матки выстроились вдоль решетчатой кормушки, вокруг них бисером рассыпались ягнята. Одни блеяли и разыскивали матерей, другие, пытаясь затеять игру, неуклюже подпрыгивали, а многие, досыта насосавшись молока, дремали, лениво шевеля веками и поблескивая ничего не выражающими глазками.
— Салкынтай, — сказала Айкан, держа под мышками двух ягнят, — возьми, дорогая моя, этих ягняток. Отнеси сразу в отделение для двойняшек, повесь номера. Я была на другом краю отары и не заметила, как овца принесла этих двух маленьких. Один ягненок немного примерз, положи его поближе к печке, согреется, — она отдала ягнят Салкын и снова пошла к отаре.
Большая белая овца, которая все вертелась вокруг Айкан, облизывая ножки своих ягнят, побежала было вслед за нею.
Айкан, улыбнувшись, вернулась. Салкын, догадавшись, в чем дело, положила ягнят на землю. Овца их узнала и принялась облизывать. Айкан теперь смогла уйти…
Салкын взяла двойняшек на руки и понесла к сараю. Белая овца бросилась теперь за нею.
— Мать, там за сараем бродит ваш зятек! — крикнула Эркингюл. — Позовите его сюда!
Айкан увидела Кенжебека, который, надев шубу, собирался идти в село.
— Что это ты так рано? — спросила его Айкан, идя следом.