'В случае смерти или ранения Гитлера было бы - 'генерал-лейтенант Роммель'. Всё, теперь назад дороги нет, жизнь делает крутой поворот'... - Капитан,- в голосе Канариса зазвучали металлические нотки,- я только что получил условный сигнал о начале операции 'Изабелла'. Меняется ваш пункт назначения - вместо Севильи вы летите в Лиссабон, посадка в аэропорту 'Кампо' в Альверке...
- Но, господин адмирал, я не имею право на основе устного приказа...
- Вы сейчас же под роспись получите у моего адъютанта письменный приказ, подписанный начальником штаба Люфтваффе о том, что вы переходите в моё полное подчинение. С этой минуты корабль летит в режиме полного радиомолчания, радисту запрещается выходить в эфир даже для подтверждения приёма радиограмм...
- В таком случае, господин адмирал, мы не сможем дешифровать принимаемую радиограмму, так как операторы 'Энигмы' должны в начале сеанса обменяться специальными кодами.
- Я понимаю это, капитан, нj это приказ. Обмениваться радиограммами вы сможете только после посадки в Лиссабоне и то после моего разрешения.
* * *
- Капитан,- несмотря на страшную жару и высокую влажность, Канарис одетый в чёрный костюм-тройку у выходного люка строгим голосом отдаёт распоряжения,- самолёт должен быть готов к вылету в 6 утра завтра. Свяжитесь с аэропортом Севилья, согласуйте время прилёта и маршрут...
- Но, господин адмирал,- волнуется тот,- перед вылетом по правилам необходимо полностью заправиться, а поскольку посадка в Лиссабоне не была запланирована, то мы не делали заявку португальским властям...
- Попытайтесь договориться, если не получится, звоните в посольство,- через плечо раздражённо бросает он, ступая на трап.
- Господин адмирал,- сбоку возникает начальник охраны и адъютант с дрожащей таксой на поводке,- пожалуйста, возьмите Чарли. Я думаю, что лицам с дипломатическим паспортом отношение будет снисходительнее. В прошлый раз в Испании у меня спрашивали справку от ветеринара.
- Вы правы, Гюнтер, давайте тогда и ваш портфель, - кивает Канарис, принимая поводок, и переводя взгляд на охранника,- я помню, буду ожидать пока вы пройдёте досмотр внутри помещения таможни.
- Сеньор Шмидт?- Офицер пограничной стражи одним глазом внимательно рассматривает паспорт, другой останавливается на собаке, жмущейся к ногам хозяина.
- Вот справка от ветеринара,- по-португальски говорит Канарис с вежливой улыбкой, перед офицером возникает голубая купюра в 100 эскудо.
- Конечно, сеньор Шмидт,- расплывается в ответной улыбке тот,- добро пожаловать в Лиссабон.
- Улица де Сао Бернардо,- Канарис вваливается в раскалённое от солнца такси,- получите двойную оплату если будет там через четверть часа.
- Да, сеньор,- ревёт мотор,- а куда на улице?
- Дом 33, посольство Великобритании.
* * *
- Как вы себя чувствуете, мой фюрер?- Доктор с опаской приближается к креслу, в котором полулежал укрытый по грудь пледом Гитлер с мертвецки бледным лицом.
- Я совершенно разбит, Морелль,- безуспешно пытается приподняться тот, опираясь руками на подлокотники.- вы обязаны поставить меня на ноги, в этот исторический момент я не могу лежать тут...
- Да-да, конечно, мой фюрер.- Моррель ставит на столик свой огромный саквояж. Достаёт из его недр аппарат Рива-Роччи и походный бикс, откидывает плед и быстро осматривает тело пациента.
'Ни царапины',- облегчённо выдыхает он.
- ... Я был в коридоре буквально в полуметре от двери,- при виде железной коробки для шприцев глаза Гитлера оживают, но речь остаётся отрывистой и замедленной,- когда раздался взрыв. Шмундта, который опередил меня буквально на секунду чтобы открыть дверь буквально впечатало в стену, он лопнул как воздушный шарик... Морель, вы захватили с собой все лекарства? Я не вижу, вы захватили 'мазь'?
Доктор подносит указательный палец к губам, неотрывно следя за дрожанием ртутного столбика и слушая в стетоскоп удары удары сердца пациента.
- У вас низкое давление, мой фюрер,- произносит он наконец,- поэтому о колумбийской мази не может быть и речи, к тому же сегодня лишь второй день с окончания курса приёма 'энергетического коктейля', боюсь, что сегодня нам придётся обойтись лишь витаминным коктейлем и пробиотиками.
- Я приказываю вам, вы слышите, Морелль, я приказываю,- из груди Гитлера рвутся обрывки слов вперемежку с хрипами, он закатывает глаза,- мне больно..., я должен..., Германия в опасности... только немедленное восстановление... здесь и сейчас... я должен...
- Если вы настаиваете, мой фюрер,- бормочет Моррель,- и только исключительно потому, что у вас боли... я, пожалуй, могу поставить вам обезболивающий укол...
- Делайте немедленно, внутривенно!
* * *
- Мой фюрер,- доктор с опаской глядит на ссужавшиеся зрачки пациента,- я бы рекомендовал вам сегодня постельный режим. Всё-таки, вы испытали сильное потрясение...
