- ... Но я, Сергей Миронович, зашёл не о своей жизни поговорить,- невольно, глядя на него, улыбаюсь сам... делаю паузу, а затем серьёзно продолжаю,- скажите, вам не кажется, что мы плохо готовимся к войне?
- Мне не кажется,- тоже серьёзнеет Киров,- но готов выслушать твоё мнение.
- Последнее время, Сергей Миронович, мы у себя в Военной промышленности плотно занимаемся эвакуационным и мобилизационным планами. Эти планы практически никак не связаны, отвечают за них разные органы: за эвакуационный - НКВД и Комиссии по вывозу, а за мобилизационный - Мобилизационное управление Генерального штаба и наркоматы. Получается, что с началом войны предприятие, находящееся в угрожаемой зоне и включённое в план по эвакуации, обязано обратиться в Вывозную комиссию за транспортом, в свою очередь комиссия - в НКВД, чтобы получить конечную точку маршрута и передать эти сведения железнодорожникам или морякам. В целях секретности руководство завода сведений о пути следования и конечной точке маршрута не имеет. Поэтому не может заранее связаться с местным исполкомом и выслать на место своих квартирьеров, чтобы уточнить данные по отводу помещений и размещению объектов. Всё придётся решать уже по прибытии на место.
- А рабочие и их семьи едут вместе с оборудованием завода?- хмурится Киров.
- Рабочие - да, семьи - нет. Поражает также количество документации, которую надо составить с началом эвакуации. На каждый тюк или ящик приклеивается ярлык с указанием номера, веса, наименования учреждения и описи содержимого с проставлением при погрузке номера вагона. Кроме того, ответственному за эвакуацию необходимо вести дневник по вызову для каждого дня эвакуации в двух экземплярах. Я понимаю, конечно, что порядок должен, но не представляю каким образом во время экстренной эвакуации предприятия, возможно при бомбардировке, можно взвешивать ящики, составлять подробные описи и дневники.
- Как же без этого, Алексей,- Киров непонимающе смотрит на меня,- а если потребуется перегрузка? Например, вагон повреждён или по ошибке прицеплен к другому составу. Как понять чьи это ящики? А если имеется опись содержимого ящика, то ускоряется установка оборудования в месте назначения, так как не надо искать его по ящикам.
- Вы меня не поняли, Сергей Миронович, я веду к тому, что наши эвакуационные планы не отвечают современным требованиям и являются, скорее всего, по духу и букве подкорректированными планами десятилетней давности, когда не учитывались современные возможности авиации и танковых соединений по воздействию на наши тылы...
- Ты что, Алексей, предлагаешь сейчас начать менять планы? Ты понимаешь к какой путанице это может привести, ведь в его составлении принимают участие многие тысячи людей по всей стране?
- Всё понимаю и потому ничего подобного не предлагаю. Просто отмечаю, что наши предприятия и коммуникации в установленных границах первой и второй угрожаемых зон действующего эвакуационного плана могут быть подвергнуты ударам авиации противника в первый же день с начала войны. Поэтому состав и графики подачи транспорта, да и сама погрузка оборудования может быть достаточно легко сорвана противником. Отсюда следует вывод - эвакуация из этих зон согласно текущим планам может быть успешно произведена только в мирное время, то есть, если начать их выполнение примерно за две недели - месяц до начала войны.
- Чай остыл,- морщится Киров, опуская чашку, его глаза в упор глядят на меня,- но как мы узнаем когда Гитлер нападёт? А если ты ошибёшься и это произойдёт через год? Ты понимаешь в какой провал в производстве тогда выльется твоя эвакуация? Да тебя Вознесенский в бараний рог скрутит на политбюро и будет прав.
- Меня больше волнует судьба сотен предприятий и их работников, чем нападки Вознесенского. Если предприятия, такие как, например, Одесский нефтеперерабатывающий завод, Рижский радиозавод или Минский авиазавод, заблаговременно эвакуировать, то вскоре в тылу они начнут давать свою продукцию, а если нет - то будут уничтожены германской авиацией в первый же день. До войны осталось всего четыре месяца, а мы всё ждём чего-то. Каких-то ещё самых точных разведданных?
Киров тяжело вздыхает, встаёт, отходит к окну и глядит на заснеженную крышу ГУМа:
- Зачем ты так, Алексей? Ведь сам знаешь, что не ждём.
