- Вот здесь,- Оля достаёт из сумочки маленький конверт,- находится фотокопия директивы и карты немецкого командования на операцию по захвату Греции, а также предварительный план и наряд сил для захвата Югославии, если не удастся склонить её руководство к подписанию протокола. Мне известно, что у вас имеются обширные связи в среде военных и политиков, некоторые из которых занимают высокие должности. Думаю, им будет интересно взглянуть на эти документы. Да, и ещё одно, постарайтесь сделать так, чтобы эти сведения не дошли до людей Тито.
- И в мыслях не было,- засопел от возмущения Голубич.
- Времени у вас, Мустафа, осталось мало, операция по захвату Греции и возможно Югославии ориентировочно назначена на шестое апреля. Постарайтесь до этого момента решить организационные вопросы, наметить базы, заготовить оружие, продовольствие...
'Ишь, желваки на скулах заиграли, ну, конечно, женщина ему советы даёт... Впрочем, опыт диверсанта и конспиратора у Голубовича и в самом деле огромный, справится'.
- Почему ты это делаешь?- чёрные глаза резидента впиваются в Олино лицо.- За передачу сведений от такого источника не только тебе, но и мужу твоему головы не сносить.
- Я не собираюсь передавать текст этой директивы в Москву. О её содержании сейчас, за исключением работников германского Генштаба, знают только два человека - вы и я. Вы дали мне честное слово, что никому об источнике этих сведений ничего не расскажете, так что опасаться мне, незамужней женщине, нечего.
- Почему я тебе должен верить? Может быть ты потому и не передаёшь план этот твой наверх, что это дезинформация.
- Дезинформация это или нет - вам самим решать, надеюсь, что знакомые офицеры Генерального у ваших бывших друзей из 'Чёрной руки' найдутся. Что касается меня, то я считаю эти сведения заслуживающими доверияНе передаю его в Москву так же и потому, что они вам, сербам, ничем помочь не смогут - в Румынии и Болгарии стоят германские войска. А времени в обрез. Моё начальство начнёт осторожничать, потребует подтверждений, начнёт подключать к проверке Тито, посоветуют ему не вести себя осторожнее... дальше пояснять не надо?
- Не надо,- тушит сигарету Мустафа и кладёт конверт во внутренний карман пиджака,- я всё понял.
- Отлично, теперь о дневнике Розенберга,- Оля снова открывает сумочку и достаёт оттуда ещё один конверт и небольшую книжку в кожаном переплёте,- это дневник, а в конверте двадцать тысяч фунтов стерлингов, которые вы заплатили за дневник посреднику из английского посольства. Деньги ваши, а дневник мой. На всякий случай полистайте его, если в Москве захотят проверить на отпечатки.
Резидент, качая головой, берёт в руки книжку:
- А это тебе зачем, Ольга?
- Дневник я уже достала, а деньги, котоорые нужны не мне, а вам, Мустафа, на расходы, связанные с операцией, которую я предлагаю провести вам совместно с моей группой.
- Что ещё за операция?- вздохнув, тянется за очередной сигаретой резидент.
* * *
- Здравствуй, Дража.
- Зачем пришёл, Мустафа?- полковник Михаилович, стоя на пороге своего дома, неприязненно глядит на гостя сверху вниз.- Я с красными дел не имею.
- Мне, представь, это тоже удовольствия не доставляет,- раздосадованно отворачивается от хозяина дома Голубич,- но вот пересилил себя как-то. Пересилил себя, потому что в первую очередь я - серб, а уж потом... Так что, если и ты в душе серб, то веди туда, где мы сможем переговорить с глазу на глаз. На а если нет, то и без тебя обойдусь.
- Погоди,- не сразу отвечает полковник, не отрываясь глядя в глаза Мустафе,- пойдём в сад, там у меня летняя кухня, сейчас что-нибудь наброшу на плечи, а в доме дети и жена с тёщей.
- Вот смотри,- на струганую столешницу ложится пачка фотографий, появившаяся из кармана пальто гостя.
Михаилович тряпицей аккуратно протирает стёкла очков, водружает их на нос, пододвигается к ближе к огню керосиновой лампы и берёт в руки первый снимок.
- Что скажешь, Дража?- спрашивает Мустафа через полчаса, дождавшись когда полковник отложит в сторону последний снимок.
- Если это и фальшивка,- помолчав, отвечает полковник,- то составлял её офицер немецкого генштаба. Откуда у тебя эта Директива?
- От одного серьёзного человека,- отмахивается Голубич,- ты мне лучше вот что скажи как полковник Генерального штаба: сколько мы сможем продержаться, если немцы и в самом деле ударят так, как там написано?
- Ну если принять, что война начнётся завтра,- не задумываясь отвечает Михаилович,- то немцы быстро в течение максимум двух недель займут долинную часть Югославии, включая основные города: Любляну, Загреб и Белград. Возможно небольшая часть наших войск сумеет отступить в горы Боснии и Герцеговины, где смогут продержаться не более шести недель. Потом закончатся продовольствие и боеприпасы и без помощи со строны им не останется ничего иного, кроме капитуляции. Также не исключаю, что небольшая часть войск, не более одеой дивизии успеет уйти в Грецию.
- А если война начнётся не завтра, а через три недели?
