Так мы узнали, что Авдей Прокопьевич ел не только хлеб.
Права Агафья была лишь в том, что в памяти его ничего не оставалось. Он не помнил бед (к чему так стремился Исидор), но не помнил и радостей, из которых последней была сгущенка.
Описал тебе, радость моя, жизненное впечатление — одно из самых ярких. У меня таких не много.
И, заметь, не повторяю своего вопроса. Терпеливо жду.
Вот она, сила слова. Дочитав твой рассказ, вышла в ближайший магазин и купила сгущенное молоко. Поскольку сгущенного кофе — уж извини — там не было. Не заметила, как съела банку. Боюсь теперь превратиться в Авдея Прокопьевича.
Понимаю, кажется, осторожную параллель твоего рассказа. Или не параллель — ты ведь не хочешь сказать, что Чагин пришел к состоянию А.П.? Да, он действительно двигался в сходном направлении, но таких высот всё же не достиг. Многое Исидор помнил хорошо.
В дни, когда самочувствие Веры было неплохим, они, сидя на пляжной скамейке, восстанавливали в памяти все подробности этого места. Как я поняла, оно было им не чужим, и Исидор не зря снял домик именно здесь. В начале шестидесятых два-три раза они с Верой приезжали сюда. Здесь загорали и купались.
Главным мемуаристом была в тот момент уже, конечно, Вера, но Исидор выглядел всё еще очень ничего. Он уточнял какие-то детали, и было видно, что держал их в самом почетном углу своего сознания.
Иногда, приехав из города (я привозила им продукты), не заставала их в доме и шла к скамейке на пляже. До меня долетали отрывки их бесед. Немного задерживала шаг и слушала минуту-другую. Я была тогда в разобранном состоянии, и мне хотелось войти в их тихую радость.
Знаешь, какую странную вещь придумал Исидор? Такие как бы воспоминания по ролям, что-то вроде пьесы. Не знаю, как в его голове возникла эта идея, но подозреваю, что дело здесь не обошлось без Грига — они ведь дружили.
Вера и Чагин сидели с закрытыми глазами. Это было неизменным правилом. Иногда Вера клала голову Исидору на плечо, а он ее гладил.
Вере удалось то, чего не смог сделать Григ: Чагин стал шутить. Что значит — любовь.
А вот еще:
А когда воссоединимся мы?
Ладно, замолкаю))
Ни в коем случае не сравниваю Чагина с Авдеем Прокопьевичем. Хотя о его проблемах с памятью мне говорила и Варвара Феодосьевна. Но эта память хранила еще очень многое. В конце концов, «Одиссей» построен по хронологическому принципу.
Я уже посылал тебе строки о детстве. А вот — о юности:
И никакой тебе забывчивости. Исидор так тщательно описывает достопримечательности Ленинграда, что в «Одиссее» местами слышится (выученный?) путеводитель. Чагин любит исчерпывающие описания — недаром список кораблей производил на него такое впечатление.
Его желание:
