Книга состоит из повести «Чагудай» и двух циклов рассказов: «А у нас во дворе» и «Побасенки о боге и черте».Чагудай – это поселок, в котором родился главный герой одноименной повести, и это место, куда ему не хочется возвращаться. По серьезным причинам…«А у нас во дворе» – цикл миниатюр-рассказов мужиков, собирающихся после работы возле дома «забить козла» в домино и заодно поговорить «за жизнь»: о женах, о тещах, о любовницах…«Побасенки о боге и черте» – это 52 мини-истории о почти мирном сосуществовании бога, черта, и, конечно, людей.
Я не хотел туда ехать. Не хотел возвращаться. Хотя бы еще несколько лет. Но официальное письмо «…прибыть для окончательного решения…» не предусматривало отсрочки. Чагудай ждал меня.
– Надо ехать.
Жена вздохнула.
Я повторил:
– Надо ехать…
– Что ж…, – кивнула, – Раз надо…
И отвернулась. Потащила из кармана халата платочек.
Старший глянул вопросительно: «Не возьмешь с собой?»
«Не возьму».
В ногу вцепилась младшая, затараторила:
– Папка, папка, не уезжай… Папка, папка, возьми с собой… Папка, а что ты мне привезешь?…
Я поднял дочку на руки:
– Привезу, привезу…
– А что, что привезешь?
Жена, промокнув платочком глаза, грустно улыбнулась:
– Привези ей брусники. В Чагудае она такая большая и вкусная…
– А тебе?
Она не ответила. Она не хотела меня отпускать. В Чагудай.
Старший ушел в свою комнату. Младшая спрыгнула на пол, вьется вокруг:
– Папка, привези брусники… Папка, привези брусники…
– Привезу… Привезу… Привезу…
Это стучат колеса. Поезд дальнего следования. Мимо купе прошел пожилой проводник. За ним идет второй, молоденький, просматривает билеты:
– Вам, значит, до Кольцовки?
– Почти…
– Это как?
– В Чагудай.
Молоденький наморщил лоб:
– Такой станции нет.
– Я знаю.
– И у вас в билете написано «Кольцовка».
– Я знаю.
Молоденький ладонью, как утюгом, разгладил морщины:
– А… вам, верно, еще потом от Кольцовки добираться?
– Так и есть.
Теперь уже наморщил нос:
– В такую даль ехать и потом еще с пересадками – муторно это…
– Да уж…
– Счастливого пути.
– Спасибо.
Молоденький проводник перешел в другое купе. Однако через минуту заглянул снова:
– Как вы сказали называется этот ваш Чаг… Чуг…
– Чагудай.
– Забавное слово.
– Кому как…
– Счастливого пути.
– Спасибо.
Чагудай… Чагудай… Чагудай…
Наверное, когда слышишь впервые, это слово действительно звучит забавно, странно. Но для меня оно совсем обыденное, такое же простое, как «мама», «хлеб», «соль». «Чагудай» – это все, что в детстве находилось рядом со мной, вокруг меня. Мой дом – серая пятиэтажка. Между ней и соседними – мой двор. И моя улица «Державная». И еще близкие – «Болотная», «Марьин тупик», «Раздольная». И дальние улицы – «Первая заводская», «Вторая»…
С левой руки – болото в кочках и камышах, немного чистой воды. С правой – завод в черно-рыжем облаке дыма. В болото упирается «Болотная», в завод – «Первая заводская». А еще есть «Круговая». Она огибает завод и выходит на дорогу к железнодорожной станции «Кольцовка». Туда ходит автобус. Прямо от проходной завода и до перрона. По виляющей между холмами дороге. Два часа.
Однажды, когда мать перечитывала возле меня маленького вслух старые письма, я понял, что Чагудай – это название моего поселка. И что кроме него есть еще на земле много и других поселков, деревень, станций, городов. И у всех у них свои названия: Кольцовка, Синяя горка, Шольский…
Я пытал мать:
– А в «Синей горке» есть синяя горка?
– Есть, – отвечала она, – там синей глины очень много…
– А город Шольский почему так называется?
– Не знаю.
– А Кольцовка?
– Там давным-давно крепость деревянная стояла вокруг домов кольцом. Вот станцию так и назвали…
– А наш Чагудай?
– А наш Чагудай… Да кто как говорит…
Когда я пошел в школу, учитель истории с фамилией Пойгу объяснил, что Чагудай происходит от старинного промысла – собирательства чаги. Чага – это нарост такой на березе. Его еще древесным грибом называют. И есть у него вроде бы целебные свойства. Так вот, по словам учителя, люди издавна в наших березовых краях эту чагу собирали – много ее здесь. Собирали и несли в другие места, продавали. А покупатели так и спрашивали нашенских:
– Чагу дай… Чагу дай…
Так и получилось – Чагудай.
Слова учителя Пойгу сильно были похожи на правду. Чагой и в самом деле многие старики в нашем поселке лечились. Бабка моя Настасья тоже чуть ли не каждый день крошила этот гриб, заваривала и пила его как чай. При этом не согласна была с учителем Пойгу:
– И ни при чем тут чага вовсе. Чагудай, – тыкала рукой в сторону болота, – по-старому гиблое место значит. Сколько народу в топи этой пропало да сгинуло. И старых, и младых… Вот повелел же господь нам здесь уродиться… – крестилась она. И еще пугала меня, чтобы не ходил к воде. – Живет под болотом сам черт Чагудай. Как кто ему наверху понравится, так он его подкараулит и к себе волочет. А чтоб случайно не видал никто, тумана-пару вокруг напустит…
