Москва, наши дни. Алексею тридцать пять лет, и его жизнь размеренна и предсказуема: семья, работа, выходные у родителей жены и обязательный чай с лимоном по утрам. Очередная суббота начиналась привычно, но ход событий нарушился незапланированной встречей с другом в баре, которая за разговорами о женщинах затянулась допоздна и привела не только к жуткому похмелью. На следующее утро Алексей просыпается у себя дома, только вот рядом с ним уже не его жена Аня, а неизвестная молоденькая девушка. Обстановка в квартире тоже странным образом переменилась, во дворе вместо привычного автомобиля стоит старенький «Форд». Всё воскресенье Алексей обзванивает друзей и знакомых, пытаясь выяснить, куда подевалась его жена и что вообще происходит, но вопросов с каждым часом больше, чем ответов. И на следующее утро легче не становится, ведь за окном снова суббота, а в постели опять новая женщина… Что это: мечта любого мужчины или сбой жизненной системы, в правилах которой всё же придётся разобраться?
— Доброе утро, дорогой! — Она лежала рядом, зарывшись в мягкое одеяло по шею, и смотрела на меня улыбающимися заспанными глазами.
— Доброе! — ответил я и потянулся, сладко зевая.
За окном светило солнце, подталкивая поскорее встать с кровати. Планов на субботний день было много.
— Что приготовить тебе на завтрак? — спросила она, спуская босые ноги на холодный паркет пола.
— Яичницы будет вполне достаточно, — ответил я, мысленно дав себе слово вылезти из кровати, как только освободится ванная комната.
— Хорошо, сделаю яичницу. С помидорами и перцем или просто болтунью? — Её голос заглушался звуком струящейся в душевой кабинке воды, хотя она и старалась говорить значительно громче.
— Лучше без всего. Просто яйца. Я могу помочь. — Я ждал отрицательного ответа типа: «Я и сама приготовлю, не беспокойся», но его так и не последовало. Видимо, Аня уже принимала душ.
Потянувшись ещё пару раз, размяв шею круговыми движениями и скинув резким одёргиванием ноги одеяло на пол, я сел на край кровати, облокотившись рукой на стоявшую рядом тумбочку с ажурным торшером. Настроение было по-субботнему возвышенное и спокойное.
Когда я вошёл на кухню, Аня уже раскладывала горячую яичницу по тарелкам. Чайник глухо булькал обильным паром. Свежий хлеб был аккуратно нарезан кусочками и лежал на разделочной доске по центру стола рядом с парой свежих целых помидоров и огурцом.
— Приятного аппетита! — Она поставила передо мной тарелку, подвинула солонку ближе к руке и обняла меня сзади.
— Спасибо. Сама поешь.
— Что-то не хочется. Вчерашний ужин ещё не переварился. — Я почувствовал, как она улыбается. — Я чаю с тобой попью.
С первых дней нашего знакомства Аня хорошо знала, что каждое утро я пью чай с лимоном. Эта привычка у меня появилась ещё в детстве, то ли от мамы, то ли от бабушки — уже не помню, но как-то так исторически сложилось, что чёрный чай я пью только с долькой лимона. Каждое утро Аня заваривала мне крутым кипятком свежий чай, иногда — пакетированный, но чаще всего листовой, дорогой, и клала в него дольку лимона, которая к моему появлению на кухне прекрасно успевала развариться, передать чаю непревзойденный аромат цитруса и создать в нём прозрачный янтарный цвет, за который я так его любил.
Днём на работе я тоже пил чай, но чаще всего зелёный. Его гораздо удобнее заваривать, поскольку, закинув пару щепоток листьев в заварочный чайник, можно было пить его весь день, лишь периодически подливая кипяток.
Кофе я вообще не любил, хотя и пил его достаточно часто, в основном на деловых встречах, которых у меня было много. Когда приезжаешь в чей-то офис на встречу, и секретарь спрашивает, что я предпочитаю — кофе или чай, я всегда прошу кофе, поскольку его делают в кофемашине, и он всегда у всех получается примерно одинаково сносным. А если попросить чай, то чаще всего приносят чашку с кипятком и пакетик какой-нибудь дрянной дешёвой заварки, которая мало того, что сама по себе невкусная, так ещё и с мокрым пакетиком потом возиться приходится, не понимая, куда его положить. Если ещё успеешь вынуть его из чашки до того момента, пока чай не заварился до состояния настойки горькой полыни. Другими словами, в гостях я пил кофе, на работе — зелёный, ну а дома — чёрный чай с лимоном, что за тридцать пять лет моей жизни превратилось в своего рода ритуал.
Анне, моей жене, было тридцать два. Познакомились мы в университете, несколько лет мы жили у моих родителей, два года назад поженились, переехали в собственную квартиру, планировали детей, которых в настоящее время у нас ещё не было.
Она работала секретарём в строительной фирме, я — начальником отдела развития в достаточно крупной логистической компании, возглавляемой её отцом. Несмотря на то, что зарплаты у нас были хорошие и позволяли жить легко и свободно, её родители регулярно давали нам денег, волнуясь, как бы мы не отказывали себе в чём-то крайне важном. Собственно, эти деньги и шли на сбережения, которые, как нам обоим казалось, понадобятся в будущем, когда Аня порадует нас обоих первенцем и не сможет какое-то время работать в конторе.
— Ань! — крикнул я в сторону спальни, где она переодевалась. — Аня! Во сколько у тебя парикмахер?
— В три, — отозвалась супруга, — но могу чуть-чуть опоздать. Переживут. Но только чуть-чуть, — добавила она после паузы.
— Я очень надеюсь, что мы успеем. Пробок быть не должно.
