Однажды в начале двадцатого векаПлыл пароход Сан-Франциско – Одесса.Команды на нём – двести три человека,Весь путь парохода окутан завесой.Это случилось в далёкие годы,Кажется, после январских событий.Впрочем, к историям данного родаТут не добавить особых открытий.Корабль вёз товар, также сто пассажиров.Из разношёрстной той публики громкойВыделю некоторых, без ранжира,Пожалуй, начну я с одной незнакомки.Певичка салонная, скромно одета,Однако мила, баловала всех пением,Средь пассажиров – такое же мнение.Для упрощенья дам имя – Бабетта.Вот тут один дворянин, но из бедных,Что так пытался искать своё счастье,В далёкой чужбине, но денежек медныхХватило ему на одно лишь запястье.И бедолага увлёкся певичкой,В надежде и страсти поймать хоть вниманье,Она же пыталась всё выпорхнуть птичкой,Не соглашаясь пойти на свиданье.Вот человек, кто свой нос постоянноСуёт в разговоры, хоть что-то подслушать.Так любопытен он, шпик безымянный,Лучше бы водки неспешно откушал.А палубой выше – купчишка запойный,Что так одержимо мотал состоянье,И норов имел разбитной и разбойный,С таким вместе плыть – ну одно наказанье!Теперь пару слов о команде. Тут важноУверенным быть, кому жизни доверишь,Насколько они и храбры, и отважны,Чью преданность ты только в море оценишь.Вот капитан, пожилой и спокойный,Уверенным курсом ведёт он корабль,Служил аккуратно, геройски, достойно,Никто не посмел бы сказать, что он дрябл.И первый помощник, служака отменный,Он лет очень много служил с капитаном,Меж них разговоры всегда откровенны,Доказана дружба в часы испытаний.Богатые, бедные, разных сословий,Что волей судеб оказались в дороге,Вели хоровод речевых пустословий,Никто и не думал вообще о тревоге.И вот, когда путь вполовину был пройден,Когда до Одессы чуть-чуть оставалось,Вдруг слышит сигнал капитан… нет, постойте!Быть может, в ночи так ему показалось?Но нет, то в ночи был звонок машиниста:«На палубе нижней случился пожар!Горит что-то в ящике том, неказистом,Какая-то соль в нём, крупинки как шар!Откуда тот груз?» Капитан обернулся,Смотрел на помощника, взглядом пронзив.«Прости, капитан, тут тебя обманул я,Корыстный тогда у меня был мотив».И долгую дружбу, и честь, и присягуЗа тридцать червонцев старик обменял.Смотреть на него, бедолагу-делягу,Противно, но гнев капитан обуздал.Спасти пассажиров. Без паники, чётко.Команда спешит подготовить плотыИ шлюпки. «Команде дать порцию водки!» —Приказ капитан отдал из темноты.И вот всё к спасенью готово.Над дышащим морем заря,Звучит капитанское слово,Промедлить минуты нельзя.«Мы покидаем корабль, осторожно!Здесь в трюме пожар, отдаю я приказ:Женщины, дети, другим – невозможно,Эти – сначала», – кричал много раз.Однако бороться за жизнь нелегко,И паники здесь всё же не избежать,Природный инстинкт в нас сидит глубоко,И страх начинает уничтожать.Здоровые лбы – все мужчины, со страхомРванулись вперёд, подминая младенцев,Им шлюпка нужней, ближе к телу рубаха,И совесть им хочется вырвать из сердца.И в первых рядах тот купчишка запойный,С ним шпик полицейский, махая дубиной:«Нет, я не буду тут с вами покойник!»Полезли вперёд, позабыв, что мужчины.Тут выстрел раздался, другой. Все застыли.За борт полетели два грузных предмета:Купчишка и шпик – два героя постылых,Два труса, мерзавца, чья песенка спета.Спастись не смогли только три персонажа,Купчишка и шпик, да и первый помощник,Впрочем, никто и не вспомнил их даже,Каждый из них был, по сути, заложникВсех своих низменных качеств со стажем.И небеса распорядились по-своему,Соединив дворянина с Бабеттой.Потомки живут уже многие летаИ рассказали мне эту историю.
