Она бежала за вагоном.Ступни, изодранные в кровь.Ему она – не криком, стоном:«После войны увижу вновь…»Их встреча вовсе не случайнаНа дальней станции была.Царили ужас, боль, отчаяние,Сгоревший эшелон дотла…Она с семьёй эвакуантов:Сестрёнка, брат, старуха-мать,Он, получивши «лейтенанта», —Со взводом к фронту, воевать.И эшелон за эшелоном,Одни на фронт, другие в тыл,Вагоны, станции, перроны…Тогда кто по-другому жил?И на короткой остановкеНабрать воды, достать угля,Она к разрушенной колонкеШла с котелком через поля.Он заприметил её сразу —Смешная, с русою косой,Несла свой котелок, как вазу,С ней брат, мальчишка, был босой.Разговорились, посмеялись,Хотя какой в те годы смех,Когда страданья исчислялисьБезмерно! Молодость – не грех.И вот гудок позвал обоих,Его – на фронт, их поезд – в тыл…И поезда, колёса коихДым паровозный всё закрыл,Тяжёлой медленною нотойРазгорячившись, чуть дыша,Постукивая, с неохотойСвой путь держали не спеша.Раздался самолётный гул,И взрывы яростно гремят,Фашист машину развернул —Вагоны в пламени горят…А он искал её везде,Среди убитых и живых,Искал, но нет её нигде,И нет надежд, и нет иных…Она сидела на земле,Потупив взор, без слёз, молчала,Как будто в тяжком страшном сне,Лишь головой слегка качала.Погибли все – и мать, и брат,Сестрёнка – прямо на глазах,Кулак её, как камень, сжат,И шум звенит в её ушах…Он утешал её как мог,А свет померк в её душе,Не чувствует ни рук, ни ног,И страх господствует уже.Они ходили много, долго,Себя ходьбою истязая,Вдоль-поперёк среди посёлкаС названьем летним – Луговая.И снова паровозный крик,Зовёт обратно в эшелон,И им остался только миг,И не успеть сказать имён!«Ты мне пиши, прошу, запомни,Не знаю адрес свой сейчас,Сюда, на Луговую, помни! —Она кричала много раз.И я тебе сюда отвечу —Так будет между нами связь,И будет время нам навстречуБежать, годами быстро длясь»…Прошла война, лет двадцать как,Он был проездом в Луговой,Воспоминаний полумракНакрыл скупой мужской слезой.И он отправился на почту,А вдруг Она Ему писала?Канавы, слякоть, тропы, кочки.Волненье в сердце возрастало,И, сединою опалён,Искал тот ворох старых писемУставший старый почтальон —От времени он независим.И вот нашлось! Он взял конверты,Читает их, за словом слово:«Не бойся, мой хороший, смертиВ бою жестоком и суровом».«Ты не ответишь мне, я знаю,А я пишу, пусть в никуда,Пока пишу – не погибаю,И не страшна мне смерть, беда».Он отошёл, присел в сторонке,Последнее письмо держа,Там было кратко – похоронка,И замерла его душа…Она бежала за вагоном.Ступни, изодранные в кровь,Ему Она – не криком, стоном:«После войны увижу вновь…»
