Встав на ноги, обнаружила, что команда медленно стягивается на палубу, и все как-то недоверчиво на меня смотрят.
- Джая, черт возьми, Джая!!! – пробасил Воевода и сгреб меня в охапку.
Воевода - такое прозвище получил Дориан Раннверг, воевода моего отца, мужчина который меня воспитывал, спас и не оставляет по сей день. На «Танцующей Гольфаде» Дориан первый помощник капитана.
- Дори, прекрати, - прошептала я «Воеводе» в плечо, - Что за нежности, фок-грот-брамсель мне в левое ухо!
Воевода отстранился, за секунду оглядел меня, видимо на наличие повреждений. Оных не нашел, и успокоившись, проорал во всю глотку:
- Что встали, портовые крысы? Смирно!!! Капитан на палубе!!!
Я выпрямилась, оглядела всех внимательным взглядом, и не найдя Марко, сердце больно кольнуло и к горлу подкатил комок. Я стиснула зубы, проглотила ком и приняла командование на себя:
- Господа, свистать всех наверх! Сняться с якоря! Курс на Южную звезду!!! Пора убраться из этой осьминожьей жопы кишащей королевскими патрулями и офицерьем!!!
- Якорь выбирать!!! – раздался радостный голос рулевого. Ответом ему было дружное – «Есть якорь выбирать!!!»
На корабле тут же началась суета. Пираты бросились врассыпную по своим местам. А я поднялась на капитанский мостик.
- Якорь выбран до панера[20]!!! – доложил один из пиратов рулевому.
- Выбрать якорь!!! – тут же проорал рулевой.
- Якорь встал!!! – доложил пират об отделении якоря от грунта.
- Поднять паруса!!! – продолжала я отдавать команды, - Полный вперед, господа!!! Попутного нам ветра!!!
Бриг уверенно лег на заданный галс, а матросы запели пиратскую песню:
Добро пожаловать в ад!
Добро пожаловать в ад...
Ты будешь жизни не рад
И станет небо с овчинку!
Поставим к мачте тебя.
Привяжем к мачте тебя!
Всего изрежем, любя, -
Потом не примут в починку!
Сто чертей и медуза в глотку!
Кто пронес на корабль водку?
На борту по уставу пьем
Исключительно ром!
Добро пожаловать в рай!
Мадам, пожалуйте в рай!
Мы все шагнули за край...
Вы среди нас, словно роза!
Позвольте кольца, мадам!
Позвольте серьги, мадам!
Еще брильянты, мадам!
Мадам, какие угрозы???
Чертов якорь с размаху – в клюзы[21]!
Ну-ка, Боцман, втяните пузо!
И свистать всех наверх бодрей,
Иначе светит грот-рей!
Нам всем болтаться в петле.
Увы, болтаться в петле...
На этой грешной земле
Отныне нету нам места!
Покажем смерти язык,
Большой, распухший язык!
Пускай берет за кадык
С косой старуха-невеста...
Сто чертей и медуза в глотку!
Если сдрейфил – проваливай в лодку.
Кто остался – тот в доску наш!
И впереди Абордаж!
Я еще немного постояла на мостике и, решила, что не хочу смотреть, как мы удаляемся от порта Ирит. Как тают и скрываются в призрачной дымке черные башни замка Лют. Я развернулась и направилась к себе в каюту.
- Дориан, барон Тамаго, зайдите ко мне через две четверти часа, - бросила я, уходя с палубы.
Моя каюта. Я так соскучилась. Я не была тут с того самого момента, как доблестный и отважный контр-адмирал Раварта спас меня, то есть принцессу Южных Земель из лап кровожадных пиратов.
Я присела на свой диванчик и воспоминания живо замелькали перед глазами.
Красивый статный мужчина входит в эту дверь, смотрит на меня своими жгучими черными глазами и слегка улыбнувшись, протягивает руку. Наверное, уже тогда с первого взгляда на этого, черт возьми, демона, я пропала. Исход моих к нему чувств, собственно как и исход наших отношение были предрешены.
Я не могла не влюбиться в человека настолько противоречивого, но при этом настолько похожего на меня. Принц, командующий королевской эскадрой – запретный плод, что-то недосягаемое и еще неведомое мне. С другой же стороны, человек влюбленный в море, как и я. Отдавший сердце и душу во власть стихии. Само воплощение этой силы – Демон Моря. Упрямый, не терпящий поражений. От него пахнет морем, а значит, пахнет свободой, риском, вызовом. Все это тоже я. Все это так похоже на меня.
Однако отношения между нами были обречены….
Я прикусила нижнюю губу, что бы хоть как-то вывести себя из этих грустных воспоминаний. Зябко повела плечами. Я и забыла, что все еще в мокрой одежде.
Как только я переоделась в свои капитанские шмотки, сразу стало немного легче. Белая шелковая рубаха и бриджи из тафты, чулки и кожаные высокие с отворотами ботфорты. Сверху на рубаху одела корсет, но не тот, что как нижнее белье, и не тот каким душат себя местные придворные дамы. А из мягкой кожи и замши, со шнуровкой, что бы рубаха не разлеталась в разные стороны. На голову повязала любимую бандану. И венчал образ изящная фетровая треуголка, изготовленная на заказ в одном из восточных портов моим старинным другом портным.
Мне вообще почти вся одежда была сшита на заказ. Потому что вещи были мужскими, но нужен был маленький размер. Вот я и пожаловалась как-то тому портному. Он был в долгу передо мной и, желая отплатить за помощь, стал шить мне на заказ. Его вещи смотрелись на мне изумительно. И всегда были мягкие, уютные и невероятно удобные.
