Уже ночью пришел все тот же пират в соломенной шляпе и кинул мне старое шерстяное пальто и сшитые вместе два мешка с соломой. Я сдвинул ящики, положил на них соломенную перину, а свернутое пальто под голову и завалился спать, путаясь в мыслях.
Джаянна Кшетра.
Это какая-то глупая и очень жестокая шутка Богов. К чему угодно я была готова, идя на абордаж торгаша. К провалу, к тюрьме или даже к смерти.… Учитывая мой, эм, род деятельности, я готова к этому всегда. Но вот….. то, что на этом, разрази его гром, проклятом галеоне помимо золота будет еще и… он…я готова не была.
За все месяцы, что прошли после того, как я сбежала из замка Лют, мне казалось, что я знаю, что такое боль… Я была уверенна, что знаю самую ее суть, так болела и выворачивалась наизнанку душа… Так кровоточило и тосковало о нем мое сердце. Но то чувство, что пронзило меня насквозь, пригвоздив к палубе, когда я встретилась с ним взглядом, несравнимо ни с какой болью ранее….
Мне показалось я не смогу больше вздохнуть. Один взгляд в его черные бездны и я полетала в пропасть. Глаза адмирала потемнели. Точнее, я знала, что они потемнели, я была в этом уверенна. Я так же знала, что в эту самую секунду я медленно погружаюсь в пучину былого безумия. Это как стихийное бедствие, с которым невозможно бороться, или предсказать. Один взгляд…спустя полгода…один взгляд и я… меня больше нет.
Он забрал меня с собой и никогда не возвращал, вот почему на самом деле до этой минуты я не жила, я существовала. Только что я воскресла. А вместе со мной боль, дикая радость и щемящее чувство безумной тоски. За одну секунду все изменилось, и стала бесполезной и никчемной моя война с самой собой. Война с ветряными мельницами. Война с ним, на расстоянии, бесконечная битва, где нет выигравших и проигравших. Война, которая никогда не кончалась, как бы сильно я этого не хотела.
Шок, смятение, стыд, страх…радость? – все это обрушилось на мою истерзанную душу.
Александр стоял на коленях, как и все остальные пленные, но только он, задрав голову, смотрел мне прямо в глаза.
Я даже представить не могла, что мы встретимся, да еще вот так.
Он стоял и смотрел на меня. Жадно, испепеляюще… Тьма в его черных, как ночь глазах, пленяла, лишая воли. Мне казалось, время остановилось, исчезло, растаяло, перевернулось вверх тормашками. Палуба опустела, стихли голоса, все пропало и только эти глаза черные как угли, они центр всей вселенной и там в этой черноте – я.
Не знаю, сколько бы я еще так стояла, если бы не Воевода, ущипнувший меня за ногу.
А потом демон…он… взял и остался на моем корабле…. Как будто это его собственный бриг. Как будто это не его взяли в плен пираты… Черт, ни капли страха – одна сплошная самоуверенность.
А когда его уводили, я вообще чуть не лишилась рассудка.
Выправка безупречна. Вздернутый подбородок и каменная твердость в каждом жесте. Белоснежная шелковая рубашка, слегка испачканная гарью и кровью. Принц! Хоть и не по крови. Адмирал! Хоть и сейчас без корабля. Он был прекрасен.
И смотрел на меня… с презрением….
Удивился, конечно. Узнал – сразу, даже что-то мелькнуло в глазах, голосе, на мгновение мне показалось, что он… рад? Но потом я поняла, все это только показалось.… А смотрел он с отвращением и призрением.
Как же! Ах! Я же пиратка! Проклятое отродье!
Его еще в академии научили, что, таких как я, надо поймать и перестрелять, как бешеных собак.
Вот это меня и сломало.
Не вынужденная долгая разлука. Ни мысли о том, что нам не суждено быть вместе, ни казнь Марко, столь чудовищная и жуткая…. Меня сломал пристальный, пустой и бессмысленный взгляд потемневших глаз Александра.
Я мерила шагами свою каюту и никак не могла успокоиться. Уже приходил Дори, являлся Кьяр, но я всех послала к чертовой матери, так как просто не могла сейчас ни с кем разговаривать. Опять злило и бесило, что все лезут в душу.
Спать в эту ночь я так и не легла. Ближе к рассвету забралась на мачту, и просидела там, не сводя глаз с пылающего красным восходом горизонта. А утром пошла навестить своего пленника.
