– Вытирайтесь. Вставайте, – голос Добровольских не менялся.
Руки предательски тряслись. Маргарита неловко вытерла холодный гель с живота. Через минуту, показавшуюся вечностью, она вновь сидела на стуле, прокручивая в голове каждое слово доктора.
– У вас довольно маленький срок. Но пока не поздно, настоятельно рекомендую рассмотреть вариант аборта.
– Аборта?.. – голос Риты осип, в горле пересохло.
– Потеряева, ну, сами подумайте. Порок тяжелый. Был бы легкий случай, другое дело. А с такими дефектами шансов нет. Больше сами намучаетесь, – врач заглянул в блокнот, смочил слюной пальцы и пролистал пару страниц. – Можем записать на конец недели.
От нахлынувших эмоций, растерянности и страха голос задрожал, глаза заблестели от слез:
– Я… мне надо с мужем поговорить. Он еще не приехал? – Рита с такой надеждой посмотрела на медсестру, словно на спасительную соломинку.
Медсестра сделала тяжелый, протяжных вдох, словно ее попросили о чем-то невероятно сложном и едва выполнимом, но в коридор в итоге выглянула:
– В коридоре никого нет.
Добровольских поторапливал, чуть настойчивее произнес, может, даже громче, чем требовалось:
– Так записывать будем?
Рита смотрела на него заторможенным взглядом, губы дрожали, голос, словно не свой:
– Спасибо. Не сегодня.
– Маргарита Николаевна, лучше не затягивайте с решением, это я вам как врач говорю.
– Я могу идти?
Врач махнул рукой, досадно, с немым упреком, покачал головой. Видел он подобных пациенток, которые не желали его слушать, считая, что они разбираются в медицине куда лучше его. Конечно, ничего подобного вслух Потеряева не говорила, но по ее надменному, как ему показалось, виду, и так все было понятно.
– До свидания.
***
Дверной звонок оборвали полгода назад, теперь каждый гость считал своим долгом настойчиво и громко стучать в дверь, словно стараясь возвестить весь подъезд о своем приходе. Очередной гость поздним вечером настырно барабанил в полую деревяшку, когда Оксана собиралась лечь спать. Она бы и рада проигнорировать этот стук, да только соседи потом вынесут мозг за столь позднее беспокойство, а прибавления проблем и очередного перемывания костей хотелось меньше всего.
Ксана со злостью распахнула дверь, готовая обрушить на нежданного гостя праведный гнев, как внезапно слова застряли в горле, так и не посмев сорваться с побледневших губ. Сердце Ксаны оборвалось, когда она увидела на пороге старого знакомого. Даже с ее ростом в метр восемьдесят пять она смотрела на этот «шкаф» снизу вверх.
– Привет, Окс-саночка, – цокнул языком Стас, растягивая гласные.
– Стас… – едва смогла выдавить Ксана пересохшими губами.
– Давай потолкуем.
Не дожидаясь приглашения, Стас с ноги ударил так, что та распахнулась и громко врезалась в стену. Ксана взвизгнула, едва успев убрать руку, и отпрянула назад.
За собой Стас закрыл дверь на замок, подобно зверю, загоняющему добычу, отрезая пути отступления.
– Где мои деньги? – лицо Стаса было красным, ноздри раздувались, нервно и глубоко втягивая и выдыхая воздух, на лбу вздулась кривая вена.
– Стас, понимаешь, у меня их сейчас нет, – голос дрожал, Оксана его боялась. У нее были на это все причины. Она попятилась по коридору. – Дай мне еще пару месяцев, и я отдам все с процентами!
– Конечно. Отдашь, сука.
Кулаки мужчины сжались до побеления костяшек. Перепуганная Ксана даже не успела понять, как удар кулака обрушился ей на голову. В голове зазвенело, едва удалось удержаться на ногах. Оксана схватилась за место удара, пытаясь остановить внезапно начавшийся хоровод, и жалобно залепетала:
– Пожалуйста, не надо… у меня реб…
– Да срать я хотел! – истошно завопил Стас таким голосом, что Оксана перепугалась досмерти. Это был голос не человека, но монстра, способного на все.
От второго последовавшего удара в голову она не смогла устоять и упала на колени, пытаясь прикрыть лицо.
– Где, сука, деньги?!
Посыпался шквал ударов, один за одним. Снова и снова. Время растянулось в бесконечность.
«Только бы не убил! Только бы выжить» – единственная мысль, панически крутившаяся в сознании. Боль была повсюду, тело остро реагировало на каждый удар. Он бил везде, без разбора, по голове, один раз попал в челюсть, в ребра, в живот.
– Шалава гребанная, где бабло мое?! – вопил озверевший Стас. Он знал свое превосходство, знал, что хрупкая девушка не сможет дать сдачи, а если и посмеет… Ничем хорошим для нее это не обернется.
– Стас, я все верну! – Ксана рыдала и закрывала лицо.
– Конечно, вернешь. Куда ты нахрен денешься, тварь, – удары прекратились. Стас остановился.
– Пожалуйста, не надо! – сквозь слезы молила она, боясь взглянуть в лицо обидчика.
– Где мои деньги, шлюха?! – голос разрывался от злобы и ненависти.
Оксана отползла к стене, вжимаясь в угол.
– Я отдам! Я все отдам! – истерично и надрывно повторяла избитая жертва. Но, казалось, каждое ее слово только сильнее злило монстра, и тогда удары полетели с новой силой. – Я отдам. Отдам. Отдам. Отдам.
Стас схватил жертву за волосы, заставляя подняться на ноги.
– Отпущу-отпущу. Над личиком твоим поработаю и отпущу.
– Не надо! Пожалуйста!
