– В лесу ягоды и орехи собираю, возле сельского рынка, в пяти километрах отсюда – остатки еды. Еще на обочине нахожу «бычки» и обрывки газет.
«Чего с этим дурнем зацепились?! Деньги-то пропали!» – горестно думал Красносеев.
Раскаявшийся работник кадров проявил расторопность и, не переставая что-то рассказывать, увлек путешественников вглубь леса. Потапыч проявил интерес к необычной судьбе Якова Витальевича. Он шел рядом и внимательно слушал его исповедь. Красносеев, на которого неожиданно напала апатия, плелся сзади, цепляясь за пеньки и пугая ежей.
Через полчаса вся группа достигла небогатого жилища Юкотанова. Это был небольшой шалаш, сделанный неумелой рукою.
– Прошу вас, гости дорогие! Уже два месяца я с людьми не разговаривал. Одичал совсем. Сейчас мы костерок запалим, отвара из корешков выпьем. Славно будет! – не переставая, щебетал кадровик, суетясь на поляне.
Неожиданно раздался радостный крик Красносеева.
– Вот же они!! Вот родимые!
Он, продолжая пребывать в прострации, заглянул в шалаш и увидел, что весь его пол был устлан долларовыми бумажками.
Бурно выразив свою радость, он схватил какой-то целлофановый пакет и стал туда запихивать валюту. Этому активно воспротивился Юкотанов.
– Ты зачем мою подстилку забираешь?! Я ее возле дороги нашел, так что она – моя!
– Зачем она тебе?
– Спать мягко.
– А что это, знаешь?
– Бумажки какие-то зеленые. Выбросил кто-то, – ответил отшельник.
И он не кривил душой – на стыке эпох далеко не каждый знал в лицо иностранную валюту.
– Ладно, мы тебе вместо них листьев насобираем. Потапыч, пошли, поможешь.
Через полчаса горка листьев была обменена на семьсот пятьдесят тысяч долларов. Со времен освоения Америки не было более кощунственного обмана аборигена.
После неожиданного обретения утраченного ценного груза, Красносеев, весело махая пухлым целлофановым пакетом, вышел на трассу. За ним из придорожных кустов выбрался и Потапыч.
Возле дороги серело небольшое здание ГАИ. Рядом с ним происходило хаотичное перемещение людей, издали похожее на сельские танцы. Владлен Борисович и Матюков, используя известные им из художественных фильмов про индейцев с Гойко Митичем в главной роли приемы и хитрости лазутчиков, по обочине стали пробираться к месту разворачивающегося действия.
Приблизившись на расстояние броска камнем, они смогли четко разобрать смысл происходящего. И тут был сюрприз. Оглядкин и Перемогин, используя в качестве энергетической подпитки предположение, что у ГАИшников находятся красносеевские деньги, били сотрудников деревянными колами.
Для удобства обозрения встав на пеньки, неразлучная парочка в полной мере насладилась захватывающим зрелищем, в котором воплотились их чаянья: и Оглядкин с Перемогиным – действующая и потенциальная угрозы явно подставились под серьезную статью, и милиционеры были неожиданно строго наказаны.
Финальная же часть вышла вообще феерической: не добившись (что было вполне естественно) у служителей закона ответа на вопрос: «Куда деньги дели, падлы?», Кирилл Львович и Иннокентий Сидорович произвели в грубой форме изъятие наличности у милиционеров. Сумма, извлеченная из карманов форменных кителей, конечно же, не охладила их поискового пыла, но определенного позитива им добавила. Впрочем, как и лет к сроку.
Воспользовавшись суматохой, Потапыч пробрался в милицейский домик и вернул себе маузер, а Красносееву, оставшемуся в кустах – портфель, который подобрал на обратном пути.
Получив как моральное, так и материальное удовлетворение, блок беспартийного и коммуниста ретировался. Пройдя лесными тропами пару километров, они вновь вышли на трассу.
– Сейчас кого-нибудь тормознем и до ближайшего населенного пункта доберемся. Смотри, Потапыч, едет кто-то! Стой, машина! Стой!
Владлен Борисович устремился к притормозившему автомобилю. Потапыч поправил засунутый за пояс маузер, почесал через рубашку изображение вождя мирового пролетариата и осторожно последовал за вторым секретарем. Доверие к проезжающим машинам он уже потерял.
За рулем автомобиля «Нива» сидел Готвальд Иванович Лошадюк. Большая бородавка все так же гордо восседала у него на носу. Владлен Борисович, увидев кооператора, слегка замялся, вспоминая, где именно он мог видеть этого человека, но все же, отбросив сомнения, перешел в практическую плоскость:
– Уважаемый, вы нас не выручите? Дорожная, знаете ли, неприятность. Заблудились в лесу. Не смогли бы вы нас подвезти?
– А куда именно? – спросил Лошадюк.
Он так внимательно рассматривал второго секретаря, что тот инстинктивно поднял портфель и прижал его к груди двумя руками.
– Ну, куда-нибудь… – неопределенно ответил Красносеев.
Подошедший Потапыч, не знавший о случайном поцелуе беседовавших, иронично осмотрев «Ниву», сказал:
– Дело в следующем: нам в Москву надо, а денег нет. Не отвезешь, товарищ, нас туда? Вместе и в Мавзолей сходим.
– Знаете ли, временем на московские поездки я не располагаю. А насчет денег… Если есть желание, могу поспособствовать.
Услышав последние слова, Владлен Борисович и Матюков резко подняли головы и настороженно затихли.
