Рабочий стол был застелен красным куском материи, на которой был вышит золотом такой замысловатый узор, что его можно было бы принять за японские стихи или клятву камикадзе в зависимости от настроения.
На столе возвышалась гора из рекламных проспектов и каталогов товаров. Практически все помещение было завалено разнообразными товарами в заводской упаковке – ими не пользовались, на них молились.
На стенах в рамках и под стеклом были фотографии лучших покупателей «Грандиозо» – чем больше потратил денег, тем святее становишься.
Возле окна стояла небольшая будочка.
«Неужели исповедальня?! Стучат тут, небось, друг на друга, кто сколько денег потратил».
– С чем пришел, сын мой? О дисконтной карте помышляешь, али возврат товара удумал совершить? – ласково спросил невысокий щуплый мужчина с огромной родинкой на щеке, поднимаясь из-за стола.
Он с трудом продрался сквозь коробки к Монделю. И с доброжелательной выжидательностью, снизу вверх, уперся взглядом в Харитона.
– Я по делу, – коротко и сухо сказал независимый кандидат.
– Слушаю, сын мой.
«Не унимается. Может взаправду?!»
– Есть новая интересная тема. Остров Хиромото знаете?
Вместо ответа Приплаченный взметнул брови вверх, как обманутый муж в театральной постановке.
– Это в Тихом океане. Так вот, там собрались лучшие менеджеры мира и создали ряд предприятий, на которых используют обезьяний труд.
– Какой? – брови святого отца поднялись еще выше.
– Обезьяний. Труд обезьян. Посчитали, оказалось он выгоднее станков-автоматов. Даже немного выгоднее китайцев. Скоро весь мир завалят дешевыми товарами.
Брови преподобного Андрея Сигизмундовича дошли до предельной точки, и у него стал раскрываться рот.
– Предприятия уже работают, – загадочно проговорил Мондель.
Рот расширился еще больше, и крупный бледно-розовый язык стал хорошо виден.
– Товар выпускается…
Руководитель храма потребления стал слегка пританцовывать на месте.
– Так вот, бланки договоров на поставку у меня есть. Можно заполнить, сосканировать и отослать по электронной почте – адрес я знаю. И уже через неделю в вашем сельпо не хватит полок для товара! – последние слова независимый кандидат, дабы усилить эффект, почти прокричал.
На Приплаченного было жалко смотреть. Он как ребенок, который хочет плюшевого мишку, протянул ручки к искусителю, пустил слюни и простонал:
– Где бланки?
– Вот же они! – Мондель достал из папки лист линованной бумаги и издалека показал зачарованному. «К счастью, не все произошли от обезьяны – кое-кто еще недоэволюционировал», – подумал независимый кандидат.
Приплаченный застонал громче:
– Мэйл!
– Не переживайте вы так, дорогой и преподобный! Вот тут вот наверху листочка сейчас напишу.
Мондель действительно что-то накарябал на бланке.
– Но и от вас мне кое-что надо…
– Берите все, что захотите! – широко махнул рукой святой Андрей.
– Брать будете вы. У меня другая просьба. Вы, вот, в мэры собрались. А зачем вам это нужно?
– Стадо без пастыря не может.
– Ну вот из этого вашего кабинета и пасите. А бюджет пусть другие осваивают. Каждый сверчок, так сказать…
Мондель твердо посмотрел в горящие глаза Приплаченного и сказал:
– Вот контракт, вот адрес. А вон телефон. Берите трубку и звоните в избирательную комиссию.
Внутренней борьбы у преподобного практически не было.
Он с легким сердцем позвонил и отказался от, как он только сейчас понял, ненужной ему борьбы за кресло мэра. И тут же с жадностью выхватил из рук Монделя бумажку.
Харитон больше не стал беспокоить святого человека и, спустившись на лифте на первый этаж, покинул гостеприимный храм.
«Красиво жить не запретишь. Но помешать можно», – подумал он.
Стоит заметить, что острова Хиромото нет в Тихом океане. Как, впрочем, и в других океанах тоже.
Семен Петрович Минутка был крайне востребованным в городе человеком. Он имел всего лишь один, но очень редкий талант, который усердно эксплуатировался другими гражданами, – он умел слушать. Слушать долго, до горловых спазмов говорившего, до последней стадии хрипоты оратора. Семен Петрович мог слушать вещающего даже тогда, когда у него была высока температура или приступ аппендицита. Был даже случай, когда ему делали операцию без наркоза, чтобы он мог выслушать хирурга, рассказавшего ему о неверности своей жены. Семен Петрович при этом, превозмогая боль, доброжелательно улыбался.
Тихий и скромный, он смотрел на мир своими небесного цвета глазами и как бы задавал миру вопрос: «Что еще расскажете?»
Благодаря такому своему редкому качеству Минутка был известным в городе человеком. И он сам также знал в городе практически всех.
Семен Петрович приобрел в булочной буханку хлеба, два пирожка с курагой, выслушал рассказ продавщицы о внезапной беременности ее любимой болонки Машки и на выходе был остановлен весьма стремительным мужчиной с интеллигентным лицом.
– Семен Петрович, если не ошибаюсь? – спросил субъект, приятно улыбаясь тонкими губами.