Мужской монолог. Темная башня – символ цели всей жизни. У каждого цель эта своя и каждый проходит свой путь. Скажем, о пути Роланда Дискейна можно прочитать в эпопее Стивена Кинга «Темная башня». Наш герой – руководитель театральной кафедры некоего университета, режиссер, похоже, не в своем уме, но у него своя цель и свой путь.
«
«Нет, это невозможно; невозможно передать ощущение жизни любой отдельно взятой эпохи существования человека – то, что означает ее истинность, ее значение. Это такая тонкая и непостижимая субстанция. Мы живем, как и видим сны, в одиночестве…
Но его душа была безумна. Будучи одна в пустоши, она заглянула внутрь себя, и – о Небеса! Я говорю вам, она сошла с ума. Мне пришлось, за мои грехи, несомненно, пройти через это, заглянуть в нее самому».
Джозеф Конрад «Сердце тьмы».
(
НЕФФ. Мне крайне приятно приветствовать вас на этом арбитражном разбирательстве, где я – высший арбитр, и я хочу отнять у вас толику времени, чтобы сказать несколько слов о природе арбитража, поскольку мы вновь собираемся вместе, чтобы рассудить арбитражные решения других арбитров. Когда по ходу действий людей для одной группы, давайте назовем ее высшей арбитражной группой, становится необходимым взять на себя арбитраж арбитражных решений других арбитров, полезно объяснить, что именно отличает одних от других. Возможно ли, к примеру, выделить арбитра, прикрепить другой ярлык к его лбу, и это магическим образом трансформирует его в подвергающегося арбитражу? Особенно, если корабль утонул, кишки выпотрошены, холодные синие глаза, смотрят на него, откровенно осуждающе…
Эй! Я знаю, что ты здесь, где-то в темноте, наблюдаешь за мной, выжидаешь, как жаба в резервуаре с отравой, надеешься, что я потеряю бдительность. Принц тьмы – джентльмен. Я прихожу сюда в ночи, когда репетиции закончены, а студентов по сливной трубе смыло в канализационные тоннели, и брожу по этому гигантскому, серому, бетонному зданию, которое выглядит, по словам Генри, как два гигантских спаривающихся богомола, хотя практически все наводит Генри на мысли о спаривании, лабиринту комнат и коридоров, которые внезапно открываются в кабинеты, и репетиционные залы, и чуланы, и костюмерные, и бутафорские, и концертные залы, и тому подобное. Этот театр. Мои владения. Я иду по коридорам и закрываю глаза, а когда открываю их, я заблудился. Начинаю с комендантским часом и заканчиваю с первыми петухами, неотвратимо продвигаясь к центру. Ты приходил ко мне в обличии одного из студентов, Безумного Тома, или этой ужасной беременной греческой танцовщицы? Если ты хочешь поговорить со мной, почему тебе просто не прийти в мой кабинет? Моя дверь всегда открыта, за исключением того времени, когда я там, но ты можешь договориться о встрече с женщиной, которая вяжет в конце длинного коридора, хотя будет лучше, если придешь ты с чем-то чертовски важным, потому что человек я занятой. Поэтому если вопрос у тебя пустяковый, касающийся процедуры, проштудируй лучше выпущенную кафедрой методичку. Экземпляр ты можешь приобрести у Друзиллы за одиннадцать долларов и пятьдесят семь центов, и там есть все, что тебе нужно знать, поверь мне. Я готовил ее долго, всю мою жизнь, если на то пошло, поэтому просто купи ее и избавь нас обоих от мучительно унижения: притворяться, будто мы ведем разговор. Я ничего не боюсь, даже не сомневайся. Мои бухгалтерские книги в полном порядке. У меня есть концепция, видишь ли. Секрет в том, что необходимо иметь концепцию, знаешь ли. И придя, наконец, к Темной башне… Придя, наконец…
