Чайная буря полностью

Лицо у дворецкого скисло. Джин постучал зонтом по крыльцу и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь – его плечистая фигура заполнила всю тесную переднюю.

– Премного признательны, любезный. Пойдем, Арти.

Она прикоснулась пальцем к кепке и прошла за Джином в комнату для приема посетителей – стены в парчовых обоях, темные стеллажи, большинство бра повернуто к полу, кофейный столик отливал тем же алым, что и ковер.

– Вы… – Дворецкий позади них задохнулся от негодования. – Вам нельзя…

– Все хорошо, Ивор, – произнес кто-то мелодичным голосом.

Чиркнула спичка, и вспышка пламени осветила мужчину, разлегшегося на козетке: одна рука закинута назад, рукава закатаны до локтей. Рубашка была не заправлена, развязанные тесемки воротника ниспадали к пупку, обрамляя треугольник бледной кожи. Сборки у шеи напоминали цветочные лепестки, ласкавшие его горло. Сколько обнаженной плоти – куда больше, чем Арти привыкла видеть у членов высшего общества.

Джин кашлянул, выдохнув при этом слово: «Пялишься».

Ничего подобного.

– Маттео Андони, – сказала Арти, проигнорировав Джина.

Черты у Андони были изящные, аристократические, характерные для жителей граничащей с Эттенией Велансии, – здесь он был таким же чужестранцем, как и Арти с Джином, вот только терпеть лишения ему не приходилось.

– Арти Казимир, – протянул он, вторя ее тону. На его пальцах блеснули кольца из оникса и меди. Волосы у него были длинные и темные, якобы небрежно взлохмаченные. – Мы с Ивором тут уже ставки делали. Он считал, что ты объявишься еще двадцать дувинов назад. Сколько Казимировых ребят уже побывало у меня на пороге к тому моменту, Ивор? Трое?

– Шестеро, сир.

Маттео взмахнул рукой.

– Никогда не любил цифры.

И пусть едва заметные следы краски на пальцах и дурачье, голосившее о нем на каждом углу, не были достаточным доказательством художественного таланта Андони, – манера вглядываться во все выдавала его с головой. В его глазах читалась жадность, словно он опасался, что, моргнув, упустит какую-то деталь этого мира.

– Стоит ли говорить, что Ивор проиграл. – Вместе с улыбкой на щеке Андони возникла ямочка, и Арти занервничала оттого, что невольно это отметила.

– А ты с помощью этого выигрыша можешь как раз оплатить свой счет, – сказал Джин.

Арти кивнула.

– Все двести двадцать четыре дувина.

– Немало, – согласился Маттео, и пауза, сделанная им, сообщила Арти, что вот-вот наступит момент истины – и она все поймет. – Знаете, я довольно долго задавался вопросом, могут ли те из нас, что приходят к вам выпить чаю, ощутить вкус крови, которую вы подаете в тех же чашках.

И вот этот момент наступил.

Узнав имя посетителя, отказавшегося платить по счетам, Арти сразу поняла: тут что-то не так. Андони не нуждался в деньгах. Нет, он оставил приманку, и она двинулась на запах – но не с пустыми руками, а вооруженная кое-какими сведениями.

– Но ты ведь не за чаем в «Дрейф» захаживаешь, – прозрачно намекнула Арти, сцепившись с Маттео взглядами.

– Да ладно тебе, Арти, – протянул он, наградив ее чуть более пристальным и серьезным взглядом. – Я всего лишь хотел познакомиться с тобой лично.

– Поглядите-ка на нее, чаровницу, – проворковал Джин – и тут же, щелкнув пальцами, протянул открытую ладонь Маттео. – Будь любезен, верни наши деньги.

Маттео подался вперед, и Джин покрепче сжал рукоять зонта, но хозяин дома всего лишь потянулся за кошелем, лежавшим на столике сбоку. Деньги у него уже были наготове.

Он бросил кошель Джину и нахмурился, когда тот не глядя сунул деньги в карман.

– Пересчитать не желаете?

– Нет – и если мне придется проделать путь сюда еще раз, ты об этом пожалеешь, – сказала Арти. – Ты далеко не так неуязвим, как тебе кажется.

Маттео откинулся на спинку козетки. Изумрудные глаза поугасли, сменив цвет на оттенок лесной чащи во тьме.

– У всех нас есть свои тайны – в противном случае, мир лишился бы своей ценнейшей валюты. Не так ли, дорогая?

Свет лампы на столе дрогнул, блеснули стеклянные дверцы шкафчиков позади Андони.

У любого аристократа было предостаточно грязных секретов – от любовных связей и вымогательства до омерзительных сделок, из коих состояла лестница, по которой высшее общество забралось так высоко. В этом отношении Маттео Андони был почти недосягаем – почти.

– Тебе известно об этом лучше, чем кому-либо из нас, – тебе, бросающей записочки в почтовые ящики инстанций, нашептывающей личные секреты чопорным леди, – сказал Маттео. – Пробуждающей хаос.

– Жажду мести, – поправила его Арти. – Мне нет дела до хаоса.

Не в буквальном смысле. Впрочем, скрывать свои намерения она тоже не собиралась.

– То же самое другими словами, – пожал плечами Маттео.

Арти вскипела, но сдержалась.

Маттео воспринял это как позволение вещать дальше.

– И что же ты предлагаешь? Вампирам не составит труда найти себе жертв на улицах, особенно с учетом не сравнимой ни с чем эйфории, какую испытываешь, когда в тебя впиваются их клыки. Ты решила наживаться на том, что можно и так получить бесплатно. Жульничество в чистом виде.