– То, что Джастин родился в нашей семье – случайность, – холодно отозвался сэр Рейналф. – Мне наплевать, даже если он принесет присягу на верность Джону Куинси Адамсу[1] или японскому императору. Пока он остается вне моего поля зрения, я вполне доволен. – Он глубоко вдохнул, пытаясь обуздать нарастающий гнев. – Что же касается золота – или что там еще влечет моего брата как несмышленого щенка в компанию Сэвиджа, – можете быть уверены: если Джастин Кросс сойдет на берег хотя бы с парой монет в кармане, он спустит их в тот же день. Он получил в наследство от матери солидный капитал, и где он? Куда ушли деньги? Я скажу вам, сэр, – на женщин и выпивку. Это единственное, чему он предан, в отличие от семейных уз и репутации. А о долге перед страной нечего и говорить.
– Ну, знаете! – воскликнула леди Пруденс, побагровев от возмущения.
При звуках ее голоса мужчины дружно повернулись и уставились на нее, сообразив вдруг, что совсем забыли о ее присутствии. Упоминание о Джастине всегда действовало на сэра Рейналфа как красная тряпка, а лорд Беренджер-Уайт просто увлекся разговором. Он прокашлялся и втянул голову в костлявые плечи. Леди Пруденс устремила яростный взгляд на сэра Рейналфа:
– Как можно вести столь варварские разговоры в обществе дамы?! Надеюсь, вы ограничитесь более приятными темами, когда мы прибудем на место. Все эти упоминания о рабах, японских императорах, женщинах, выпивке и об этом пройдохе, твоем братце…
– Кажется, приехали, – громко объявил сэр Уилфред. Экипаж замедлил ход и остановился. – Ты, как всегда, права, дорогая. Ни к чему обсуждать подобные вещи. Ты позволишь? – Он предложил ей руку.
Леди Пруденс проигнорировала помощь мужа и выбралась из кареты, опершись на затянутую в перчатку руку Чамберса, после того как тот опустил ступеньку. Прошествовав через узорные чугунные ворота, она поднялась по ступенькам довольно скромного особняка с таким видом, словно привыкла являться к чаю с опозданием на час.
Слуга, ответивший на звонок, слегка опешил при виде дородной дамы, облаченной в зеленый бархат, перья и кружева, но быстро пришел в себя и предложил гостям подождать в гостиной, пока он доложит о них.
– Гм… тесновато, – заметила леди Пруденс, окинув критическим оком комнату, загроможденную мебелью и безделушками. – Чем, говоришь, он занимается?
– Сигарами, – негромко отозвался сэр Уилфред. – Импортом сигар, если не ошибаюсь.
– Какой кошмар! – фыркнула она и тут же расплылась в улыбке при виде пожилой пары, показавшейся в дверях.
Супругам было под семьдесят. Осмунд Пиктол, высокий лысый мужчина, казался вдвое крупнее своей миниатюрной жены. Сигары не только были основой его благосостояния, но и любимой темой для разговоров. Он сразу же предложил каждому из мужчин по сигаре.
Его жена Констанс – крохотная особа с румяными щечками и седыми кудряшками, выбивавшимися из-под кружевного чепчика, – непрестанно всплескивала руками то ли от избытка чувств, то ли разгоняя клубы дыма, витавшие вокруг ее мужа. Они порхали, пока ее представляли гостям, и когда она отошла в сторону, чтобы ее подопечная могла выступить вперед и поздороваться с женихом.
Вымолвив слова приветствия, Чайна Грант приняла из рук сэра Рейналфа букетик барвинка, залившись ярким румянцем, словно ей вручили охапку диких орхидей. Она была в черном, соблюдая траур по отцу, почившему чуть менее года назад. Платье с глухим воротом, узким лифом и завышенной талией не давало оснований предположить, что под ним скрывается нечто более соблазнительное, чем юная девушка с едва оформившейся фигурой. Черные как смоль волосы, стянутые в немодный узел на затылке, обрамляли бледное лицо с голубыми глазами, опушенными мохнатыми ресницами, и немного пухлым, но изящно очерченным ртом, не нуждавшимся в помаде. Она сидела на краешке кресла, выпрямив спину и сцепив на коленях руки; только побелевшие костяшки пальцев выдавали ее волнение.
Настроение сэра Рейналфа не стало лучше, когда он убедился, что девушка мало изменилась со времени их последней встречи. На ней не было ни унции лишней плоти. Нос казался слишком острым, подбородок чересчур подверженным дрожи, а глаза непомерно большими. Ее несомненными достоинствами были лишь свежий цвет лица и гладкая безупречная кожа, очевидно, благодаря воздействию сельского воздуха. Что же касалось характера невесты… Скорее всего, она с визгом кинется прочь от брачной постели или, что еще хуже, будет лежать, шокированная и испуганная, молясь о том, чтобы сразу же забеременеть и быть избавленной от супружеской близости на следующие девять месяцев.
Вздохнув, сэр Рейналф занялся крохотными пирожными с джемом и взбитыми сливками, которые привезли на тележке, сервированной для чая. Он подумал о Бесси Тун, и на душе у него полегчало.