— Узнаёте? — спросил Генри, положив в его руку какой-то предмет. Это был синий камень из реки. Тот самый, который Джо подарил Фионе.
Бенджамин сказал, что обнаружил его в ломбарде неподалеку от квартиры Родди. Владелец не только узнал Фиону по описанию, но и вспомнил, что она продала камень за наличные и саквояж и была с мальчиком. А еще она заложила обручальное кольцо с маленьким сапфиром, но он его уже продал. Бенджамину пришлось выложить за камень пять фунтов. Владелец ломбарда знал, что это такое: античный скарабей[32], возможно выпавший из кольца древнеримского вельможи, ведшего по Темзе свой флот.
Джо расплатился с Бенджамином и держал камень в руке, пока сыщик заканчивал рассказ. Теперь он был уверен, что Фионы больше нет в Лондоне. Что она действительно уехала. Но куда? Бенджамин тоже считал, что она оставила город. Он и сам поступил бы так же, если бы за ним охотился Шихан.
Значит, найти ее будет намного труднее, чем он думал.
За пределами Лондона у нее не было ни родственников, ни друзей. Это означало, что вычислить ее местопребывание с помощью логики невозможно. Фиона может быть где угодно. Бенджамин посоветовал Джо не терять надежду. Он уверен, что не только владелец ломбарда видел, как девушка уезжала из Уайтчепла. Он поговорит с кебменами, стоящими на Коммершл-роуд. Возможно, кто-нибудь вспомнит не только девушку с мальчиком, но и то, куда он их отвез.
Джо понимал, что Генри сбивается с ног, но ожидание убивало его. Он не мог уснуть, думая, что любимая осталась совсем одна на свете, попала в какую-то страшную беду и не знает, где приклонить голову.
Милли, обложенная валиками и подушками в кружевных наволочках, шила крестильную сорочку из белого шелка. Джо смотрел на нее и уже в который раз думал, что эта жизнь нереальна. Это не должно было случиться. Он не должен был жениться на Милли и жить в этом доме. Ему были от рождения суждены Фиона и Уайтчепл. Сейчас они уже открыли бы свой первый магазин и работали бы день и ночь, чтобы добиться успеха. Конечно, постоянная борьба за выживание трудна, но ведь именно этого он и хотел. Вечером сидеть за столом друг напротив друга и рассказывать, как прошел день. Спать в одной постели и заниматься любовью. Слышать, как люди называют Фиону «миссис Бристоу». Качать на коленях их ребенка и слушать, как их матери спорят, кого из бабушек он больше любит…
— Джо, милый, какое имя тебе больше нравится? Аннабел или Люси?
Голос Милли нарушил его мечты и заставил вернуться к действительности.
— Что, Милли? Извини, я думал о работе.
— Я спросила, какое имя ты предпочтешь, если родится девочка. Если родится мальчик, я хотела бы назвать его Томасом в честь моего отца. Томас Бристоу… По-моему, звучит неплохо. Я просто
Джо рывком выпрямился и уронил гроссбух, лежавший у него на коленях.
— Милли, что с тобой? Тебе плохо? Вызвать врача? — тревожно спросил он.
Милли подняла взгляд.
— Нет… — медленно сказала она и широко улыбнулась от радости и удивления. — Все в порядке. Младенец брыкается, Джо. Я его чувствую. Чувствую! — Она взяла руку Джо и прижала к животу. Бристоу ничего не ощутил. Милли смотрела на него, но прислушивалась к тому, что происходило у нее внутри. — Вот! — возбужденно прошептала она. — Почувствовал? — Джо покачал головой. Милли сильнее прижала его ладонь, и тут он действительно что-то ощутил. Крошечный локоток, колено или пятку. Малыш был явно чем-то недоволен. Ребенок — его ребенок — внезапно стал
Бристоу охватили противоречивые чувства. Мощный отцовский инстинкт сражался с ощущением собственного одиночества. Джо знал, что будет любить этого ребенка. И в то же время хотел, чтобы его не было вовсе. Когда он представил себя в качестве мужа Милли и отца ее ребенка, на его глазах проступили слезы. Потому что этот малыш не был малышом Фионы и потому что жизнь самого Джо оказалась безнадежно пуста. Он пытался не разрыдаться. Послышался шелест шелка. Милли придвинулась к нему и начала утешать.
— Не плачь, милый. Ты полюбишь его, — поцеловав мужа, шепнула она. — А он полюбит тебя. Уже любит. А когда он родится, может быть, ты полюбишь и меня. Тогда мы станем одной семьей, и все будет хорошо.
— Мистер Бристоу…
Голос доктора заставил Джо очнуться. Он резко поднял голову.
— Как она?
— Роды были трудные, но она поправится.
Бристоу ощутил облегчение.
— А ребенок?
— К сожалению, родился мертвым. Мы не смогли остановить схватки. Спасибо и на том, что он вышел наружу.
— Это был мальчик, — вяло сказал Джо.
Доктор кивнул и положил руку на его плечо.
— В таком возрасте ребенок не может жить вне матки. Он бы только мучился. У нее будут другие дети. В свое время.
— Я могу пройти к ней? — спросил Джо и попытался встать.
Доктор Лайонс нажал на его плечо и удержал.
— Нет-нет, — быстро сказал он. — Не стоит. Еще рано. Сейчас к вам выйдет мистер Питерсон и даст совет. — Доктор ушел, сказав, что он пойдет завтракать и вернется через час-полтора.
