— Сомневаюсь. Смех, комфорт, хороший уход… все это куда более сильные лекарства, чем те, которые могу предложить я. Однако постельный режим продолжается. Можно несколько раз в день гулять по квартире, но это максимум. Если чувствуете, что можете есть твердую пищу, ешьте. А что касается всего остального… — он кивнул на дверь, — то, похоже, у специалистов из той комнаты все под рукой. Это ваши родные?
— Нет, они мои… — Ник осекся. Он подумал об отце, который швырнул его в стену. Подумал о матери и сестрах, которые после его отъезда в Нью-Йорк не прислали ему ни одного письма. Подумал о Мэри, которая так нежно прикасалась к нему. О Сими, Майкле, Айене и Алеке. Подумал о Фионе, которую любил больше всех на свете, широко улыбнулся и сказал: — Да, доктор Эк, это мои родные.
— Черт побери, Мэри! От кого это? — спросила Фиона, пытаясь подсчитать количество алых роз. Розы стояли всюду — в вазах на столах, в кувшинах на подоконниках, на каминной полке, на комоде и в ведрах на полу.
— Не знаю! Их принесли час назад. Я хотела сказать вам с Майклом, но вы были заняты, поэтому я велела посыльному, чтобы он отнес их наверх, а потом поставила в воду. Их сотни две, не меньше… Ох, чуть не забыла! Там есть конверт…
Фиона посмотрела на имя.
— Это…
— Оранжерейные цветы, — неодобрительно сказал Алек, осмотрев лепестки.
Сими держал длинный черенок, как удочку, и щекотал лепестками нос Нелл, заставляя малышку хихикать.
— Фиона! — крикнул из коридора Майкл.
— Я здесь! — откликнулась она.
— Ключ от магазина у тебя? Не могу найти… Иисусе! Откуда столько цветов? Твоя лошадь выиграла скачки?
— Нет. Ты ничего не хочешь нам рассказать?
— Рассказать вам?
— Вот. — Она протянула ему конверт. — Это тебе.
— Что? — Он схватил конверт со своим именем, вскрыл его и присвистнул. — Ничего себе! Типичный тронутый, у которого слишком много денег. Посылает четыре тысячи роз там, где достаточно букета тюльпанов.
— Кто их прислал? — спросила Фиона.
— Что значит «тронутый»? — поинтересовался Сими.
— Неважно, Сими… Дядя Майкл, кто их послал?
— Уильям Макклейн.
Фиона подняла бровь:
— Серьезно? Понятия не имела, что у вас такие отношения…
— Фиона, ты будешь смеяться, но он прислал цветы не мне, а тебе.
Девушка широко раскрыла глаза.
— Мне он прислал только карточку. Хочет пригласить тебя в субботу в «Дельмонико», но сначала спрашивает у меня разрешения. Пишет, что цветы — небольшой знак его восхищения. Пишет, что…
— Дай сюда! — Она выхватила карточку.
— Что там, детка? Что там написано? — с жадным любопытством спросила Мэри.
Девушка прочитала вслух:
«Дорогой мистер Финнеган!
С вашего согласия я хотел бы в субботу вечером пригласить вашу племянницу на ужин в „Дельмонико“. Я заеду за ней в семь вечера. Столик заказан на восемь. Доставлю ее домой к полуночи. Пожалуйста, попросите свою племянницу принять эти розы как небольшой знак моего восхищения. Жду вашего ответа.
С уважением, Уильям Робертсон Макклейн».
Она прижала карточку к груди.
— Ох, Фиона, как интересно! — ахнула Мэри. — Надо же, сам Уильям Макклейн, ни больше ни меньше!
Он хотел видеть ее! А она хотела видеть его. Это значило, что он думал о ней.
Пошёл в цветочный магазин, выбрал алые розы — правда, слишком много — и прислал ей, потому что помнил, что она их любит… Счастье Фионы не имело границ. Как приятно, что кто-то — да нет,
— «Дельмонико» — шикарное место, да, Мэри? — Глаза Фионы сияли. — Что я надену?
— Нужно будет пройтись по магазинам. Как-нибудь во второй половине дня, когда в бакалее затишье, ты потихоньку улизнешь, я поручу Нелл Алеку, мы отправимся на Шестую авеню и купим тебе платье.
Майкл грозно посмотрел на Мэри; было видно, что ее энтузиазм ему не по душе.
— И что такого в этом Макклейне? — проворчал он. — Видел я его. Ничего особенного. Не той веры. И не той партии. Республиканец, — добавил он так мрачно, словно Уилл был серийным убийцей. — Кроме того, я еще ничего не решил.
— Только попробуй сказать «нет»! — предупредила его Фиона.
— Как я могу сказать «да»? Я не подхожу на роль дуэньи для человека на десять лет старше себя.
— Дуэньи? Майкл, я не нуждаюсь в дуэнье. Мне восемнадцать лет!
— А ему сорок с лишним, и он чертовски богат! Не будет моя племянница ночью ходить по городу под ручку с этим…
