— Детка, знаешь, во что я верю? В то, что из трех фунтов мяса можно сварить очень хорошую похлебку. — Увидев, что дочь захлопала глазами, он хмыкнул. — А еще верю, что тебе пора спать, малышка. Иначе завтра ты уснешь на работе. Так что ступай в постель. Чайную посуду я уберу сам.
В постель Фионе не хотелось. Отец должен был объяснить, при чем тут три фунта мяса, но он уже взял заварной чайник и выглядел слишком усталым для продолжения разговора. Она поцеловала Падди, пожелала ему спокойной ночи и вернулась в постель.
Уснула девушка быстро, но спала плохо. Она все время ворочалась; Фионе раз за разом снилось, что она бежит на мессу, опаздывая в церковь Святого Патрика. Дверь неизменно оказывается запертой. Она обегает храм, кричит под окнами и просит впустить ее. Потом возвращается к двери, стучит в нее кулаками, пока те не начинают кровоточить. Внезапно дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется отец Диген с большим металлическим сосудом. Она лезет в карман юбки, достает четки и отдает их священнику. Он протягивает ей сосуд, пятится и запирает за собой дверь. Сосуд тяжелый; приходится напрягать все силы, чтобы спуститься с ним по церковной лестнице. У подножия Фиона ставит его и снимает крышку. В лицо ударяют клубы пара, благоухающего вареной бараниной, морковью и картошкой. Сосуд полон похлебки.
Когда Дэви О’Нил шел за Томасом Карреном на пристань Оливера, плотный густой туман окутывал газовые фонари на Хай-стрит, отчего складывалось впечатление, что они горят вполнакала. Ходить на пристань в такую ночь было опасно; один неверный шаг, человек упадет в реку, и этого никто не услышит. Но Дэви был готов рискнуть. У мастера была для него работа. Небольшие сверхурочные. Перенести краденый товар, не иначе. Душа у О’Нила к этому не лежала, но выбора не было. Лиззи болела, и деньги требовались позарез.
Каррен закрыл за ними боковую дверь и зажег фонарь, осветивший дорожку от штабелей деревянных чайных ящиков к двери, открывавшейся на реку. Вновь выйдя из помещения, Дэви увидел, что туман полностью окутал Темзу и накрыл большую часть пристаней. Интересно, как кто-то сумеет найти «Оливер» в этой мгле, не говоря о том, чтобы подплыть к причалу и разгрузиться? Он молча стоял несколько секунд, ожидая указаний Каррена, но мастер молчал. Только оперся о дверь и зажег сигарету. Глядя на него, Дэви понял, что если бы он захотел уйти, то просто не смог бы этого сделать; Каррен перекрывал путь к отступлению. От этой мысли ему стало неуютно.
— Кто-то должен прийти, мистер Каррен? — спросил он.
Каррен покачал головой.
— Может быть, мне выйти и глянуть?
— Нет.
Дэви неловко улыбнулся;
— Тогда что мне делать?
— Отвечать на вопросы, мистер О’Нил, — прозвучало у него за спиной.
Дэви испуганно оглянулся, но никого не увидел. Казалось, голос доносился прямо из тумана. Он ждал, надеясь услышать шаги, но не слышал ничего, кроме ударов волн в сваи.
Встревоженный О’Нил снова повернулся к Каррену:
— Мистер Каррен… сэр… Что происходит? Я…
— Дэви, позволь представить тебя твоему работодателю. — Каррен кивком показал направо. Дэви посмотрел туда же и увидел вышедшего из тумана хорошо сложенного мужчину среднего роста. У него были темные волосы, зачесанные набок, низкий лоб и черные глаза хищника. Дэви решил, что ему немного за сорок. Мужчина был одет как джентльмен: черное кашемировое пальто, костюм из тонкого серого сукна, массивные золотые часы с цепочкой. Но в самом человеке не было ничего от джентльмена. Выражение его лица говорило о сдерживаемой жестокости и тщательно скрываемой страсти к насилию.
Дэви снял кепку и сжал ее обеими руками, пытаясь справиться с невольной дрожью.
— Как… как поживаете, мистер Бертон?
— Мистер О’Нил, вы слышали, что вам сказал мистер Каррен?
Дэви тревожно перевел взгляд с Бертона на Каррена и снова посмотрел на хозяина.
— Я не понимаю, сэр…
Бертон отошел к краю причала и сцепил руки за спиной.
— А то, что вам говорит Бен Тиллет, вы понимаете?
У Дэви похолодело в животе.
— Мистер Б-бертон, сэр, — заикаясь, прошептал он. — Пожалуйста, не выгоняйте меня. Я ходил только на одно собрание. И на следующее не пойду. Никогда. Пожалуйста, сэр, мне нужна работа…
Бертон снова повернулся к нему. Выражение его лица было непроницаемым. Абсолютно бесстрастным.
— Что вам говорил Тиллет, мистер О’Нил? Призывал к стачке? Чего хочет его
— Нет, сэр…
Бертон начал обходить его кругами.
— А я думаю, что да. Я думаю, что Тиллет хочет уничтожить меня. Разрушить мой бизнес. Я прав?
— Нет, сэр, — ответил Дэви.
— Тогда
Вспотевший Дэви посмотрел сначала на Бертона, потом на причал и что-то пробормотал.
— Не слышу. — Бертон наклонился так близко, что Дэви ощутил запах его гнева.
— Б-большие денег, сэр, и меньше работы.
