Вот, оказывается, в чем было дело: спесивый ведун не мог пережить поношения, да еще прилюдного. В комнате возник некто толстопузый, похоже, хозяин заведения “Расплатись”, — шепнул Флейж, и Ких начал перебирать мешочки, висевшие на поясе старика, в поисках жемчужин, которые со всей очевидностью служили здесь деньгами. Но как только шаман почувствовал на своем кошельке чужую руку, он разом поднялся и, дикими глазами озираясь по сторонам, поднял палец:
— Одну! — И снова повалился.
Ких швырнул кабатчику шарик покрупнее, чтобы загладить возможные недоразумения, и мимолетом подумал, что если их пребывание на этой смрадной планете затянется, то придется им повторить подвиг Лронгова брата. Исключая финал, естественно.
Флейж между тем нашел на столе что-то вроде капустного листа и с его помощью принялся приводить шамана в чувство, небольно, но хлестко охаживая его по щекам.
— Принцесса желает тебя видеть, достопочтенный, — проговорил он, когда щелочки мутных глаз снова приоткрылись. — Еду и питье мы гарантируем.
— Сибилло остается, — замотал головой старик. — Сибилло лаяли паскудно и облыжно. Он слыхал.
Костяной палец ткнулся в подбородок Киху.
— Ничего я не слышал, — твердо сказал Ких. — А что слышал, того не понял. А что понял, того не запомнил.
— Рахихорд охальник неутомимый, он тебе напомнит!
— Нету Рахихорда. Отошел в мир иной.
— Что–о-о?
— Скончался. — Для пущей убедительности Ких сложил руки на груди и возвел взор к загаженному потолку. — Почил вечным сном. Приказал долго жить. Отправился к предкам, черт тебя подери, старый хрыч!
— Рахихордушко! — тоненьким голоском взвыл старик и брякнулся головой о стол, на что тот отозвался сочувственным эхом.
Флейж и Ких переглянулись — дело запахло серьезными телесными повреждениями.
— Дедуле пора на что-нибудь мягкое, — сказал Ких, твердо охватывая старческие ребра и делая шаг назад.
Ощутив дружескую поддержку, шаман отреагировал на нее по–своему.
— Наливай поминальную! — скомандовал он, делая попытку еще раз боднуть столешницу и вместо этого ткнувшись носом в колкую стерню.
Одного взгляда на корабль, в тени которого он столь неощутимо для себя очутился, и на чернеющую поодаль Анделисову Пустынь было достаточно, чтобы вызвать у него похвальное желание протрезветь. Он схватился за голову, зажмурился и забормотал замысловатое заклинание против винного дурмана, причем половина слов не имела смыслового эквивалента на языке Джаспера.
— Где его отпрыск? — сурово вопросил шаман, совершенно очевидно именуя так рыцаря Лроногирэхихауда.
Ких пожал плечами. Тишина вокруг корабля свидетельствовала о том, что бессонная ночь не прошла даром, — дружинники набирались сил в своих отсеках, благо на то был приказ принцессы. Она появилась первая — как всегда, одетая со всей тщательностью, с первого же мига после пробуждения готовая к любым стремительным действиям.
— Так, — отрывисто бросила она, завидев шамана. — Этот здесь. Теперь нужно вернуть Лронга. Мы все время кого-то ищем, кого угодно, только не…
Она мотнула головой, так что тихонечко зазвенел аметистовый обруч, и отвернулась к стене корабля.
— И его найдем, — уверенно проговорил Флейж. — В городе только четыре анделахаллы…
— А мы знаем местоположение только одной!
Шаман встрепенулся, всем своим видом выражая желание посодействовать. Похоже, он чувствовал себя виноватым, что было отнюдь не свойственно его натуре.
— Вознеси сибилло на самую высокую башню, и оно откроет тебе все закоулки этого паскудного городишки, — пообещал он.
Мона Сэниа мгновенно приняла решение:
— Скюз, остаешься на вахте, вместе с Гуен прогуляете крэгов. Ких и Флейж, к той анделахалле, что возле нашей прежней стоянки. Один дежурит у двери, другой осматривает близлежащие дома и улицы. С Травяным Рыцарем не препираться, прямо доставить сюда. Остальные — со мной, на крышу дворца. Я все время буду там. Похоже, придется снова обратиться к красноризцам.
Шаман открыл было рот, вероятно, чтобы возразить, но принцесса, нетерпеливо отмахнувшись от него, бросила через плечо Скюзу:
— Держи все люки закрытыми… И не буди без надобности девочку.
По тому, с какой смущенной торопливостью склонилась в послушном кивке светловолосая голова юноши, можно было предположить, что последнее распоряжение принцессы вряд ли будет выполнено.
Но у нее не было времени на то, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.
