«В назначенный день вам нужно подойти к Паталипутре с небольшим войском и окружить ее. В большой армии нет необходимости. Когда вы войдете в пределы Магадхи, население будет обеспокоено, но всем следует говорить, что вы пришли по приглашению раджи Дханананда и пробудете в Паталипутре несколько дней. Если войско будет небольшое и к тому же не причинит вреда населению, никто ничего не заподозрит. Моя армия в полной готовности. Военачальник Бхагураян на моей стороне. Я хочу, чтобы вы взошли на трон Магадхи, Сейчас; династия Нандов может быть уничтожена одним ударом. Если вы упустите этот случай, то останетесь ни с чем, а я погибну. Я готов оказать вам всемерную помощь. Вас будут прославлять, как освободителя Магадхи от власти Дханананда, и вы станете императором».
Парватешвар, который уже мнил себя царем Магадхи, пришел в восторг и без всяких колебаний решил действовать. К тому же на размышления у него не было времени. Парватешвар уверил себя в том, что медлить нельзя, что сейчас нужно только одно — быть решительным. И он выступил с небольшим войском. В то время как это войско шло на Паталипутру, населению говорили, что Дханананд пригласил Парватешвара на дружескую встречу. Солдаты не выказывали враждебности и ни у кого не возникло никаких подозрений. Войско Парватешвара двигалось быстро, не встречая преград.
Итак, Парватешвар подошел к стенам Паталипутры, осадил ее и стал ждать, когда перед ним откроют городские ворота и встретят его как победителя. Парватешвар был уверен, что и Ракшас и Бхагураян со своей армией помогут ему захватить власть. Но надеждам этим не суждено было осуществиться.
Вскоре после начала осады войско Парватешвара было атаковано со стен города. Греческий вассал и его военачальники пришли в крайнее замешательство, когда на них посыпался град стрел. Парватешвар пытался понять действия тех, кого он недавно считал своими союзниками, и постепенно в нем стали просыпаться сомнения. Чем больше думал Парватешвар, тем больше упрекал себя за доверчивость.
«Преданность Ракшаса своему господину всем известна, — говорил он себе. — Мог ли министр оказаться изменником? Да и письма были получены при довольно странных обстоятельствах. Либо письма были подложные, либо Ракшас пустился на дьявольскую хитрость, чтобы заманить и погубить меня, опаснейшего врага Нандов. Нужно было послать шпионов и все разузнать. Непонятно, почему я не сделал этого! Почему поверил в подлинность этих писем? Почему отбросил все подозрения и бросился вперед очертя голову? Что ж, я сам виноват во всем…»
Больше всего Парватешвар сожалел о том, что пришел с небольшим войском. Ведь если бы он думал, что будет воевать с могущественной Магадхой, а не надеялся на легкую победу, то подготовился бы к походу иначе.
Между тем осажденные яростно оборонялись, и в рядах войска Парватешвара начался ропот. Однако Парватешвар все еще надеялся на то, что произошло какое-то недоразумение, и пытался уверить в этом своих приближенных. Но упорство оборонявшихся не ослабевало, и наконец войско начало отходить. А стоит хотя бы нескольким солдатам показать спину противнику, как сразу исход всего сражения ставится под угрозу. Так случилось и с войском Парватешвара. Как только его солдаты начали отступление, распахнулись городские ворота, и армия Бхагураяна бросилась преследовать неприятеля. Впереди всех на огромном слоне мчался Чандрагупта. Лицо его сияло восторгом битвы. Могучее животное, поднимая тучи пыли, врезалось в толпу бегущих людей. Солдаты, воодушевленные своим предводителем, стремительно преследовали отступающего врага. Поражение Парватешвара было полным. Большая часть его воинов попала в плен, однако сам он был пока еще на свободе. Чандрагупта хотел во что бы то ни стало захватить вассала греков. Передав Бхагураяну командование войском, отважный юноша с небольшим отрядом бросился в погоню за Парватешваром.
— Если схватишь его, — сказал Чанакья Чандрагупте, когда тот садился на слона, — считай, что ты на троне. Без него не показывайся мне на глаза.
Чанакья хорошо понимал, что успех дела во многом зависит от того, останется Парватешвар на свободе или нет.
