Этот школьник пару раз был в местном историческом музее, где за пыльными толстыми стеклами лежат какие-то тусклые черепки и наконечники стрел. Но потрогать ничего нельзя, и тебя быстро ведут туда, куда водят всех школьников – в зал революции, посмотреть на поддельное пальто Ленина и модель тачанки, сделанную в бутафорской мастерской местного театра.
Этот школьник всегда жил вдали от истории собственной Родины и знал, что история его страны начинается с 1917 года.
А до этого был царизм, а до него мрак.
Но сейчас я стоял совсем один перед колонной и внимательно смотрел на нее.
Я смотрел на синие прожилки на белом теле полированного мрамора, и вот какая мысль в тот момент пришла мне в голову.
Вот я смотрю на эту колонну, но точно также, наверное, пару тысяч лет назад на нее смотрел какой-то полировщик. Он тер ее до блеска, касаясь рукой точно так, как касаюсь я. И от него до меня как будто не было этих тысяч лет.
Передо мной была настоящая машина времени, которая, почти разрушившись и стоя среди мусора и следов равнодушия неблагодарных потомков, продолжала работать.
Я прошел в центр площадки между колоннами, сел на старый обтесанный разбитый камень и стал смотреть на море.
Я тогда не знал, что эллины жили здесь с пятого века до нашей эры. Не знал, что нахожусь в античном городе Пантикапей, который был тут в первом веке. Мне было неведомо, что я сижу на камнях дворца, по которому, возможно, ходил царь Митридат VI Евпатор, именем которого и названа гора.
Я ничего этого не знал.
И сейчас я благословляю то мое незнание, ибо я воспринял увиденную красоту как таковую, воспринял ее не умом, но сердцем.
Сидя на теплом камне и наблюдая за немыслимой красоты закатом, я не вспоминал имена древних царей и воинов, а думал только о том, что когда-то тут бурлила жизнь.
Что тут пили вино, ели мясо, играли на каких-то инструментах.
И, в точно такой вечер, как сегодня, на это же место выходил какой-то человек и смотрел на закат. И возможно он стоял, как я, возле этой же колонны, и так же, как я, на нее опирался.
Он должен был стоять именно тут, потому что это место было построено для созерцания, призыв к которому передавался мне этими колоннами через два тысячелетия.
В этой, важной для меня истории, конечно, многое совпало.
Хорошо, что не было воды, и я пошел ее искать.
Хорошо, что я был один, хорошо, что нашел проход на стройку и на ней никого не было.
Хорошо, что я гладил колонны. Хорошо, что был закат и я увидел в действии великий замысел гениальных архитекторов.
Хорошо, что после того, как я вернулся к автобусу, меня никто ни о чем не спрашивал.
Я бы не смог никому ничего объяснить.
Этот случай сыграл со мной странную шутку, которой я, впрочем, благодарен. Когда в Риме я ходил по Форуму или стоял в очереди за билетами в Колизей, я все время щупал камни. Я видел на них бороздки обработки и мысленно благодарил неизвестных мне мастеров за их великую работу.
Я гладил выщербленные ветром и непогодой камни и мысленно обращался к неизвестным каменотесам, уверяя их, что сейчас их колонны не хуже, чем были тогда, и что я благодарен этим каменотесам за то, что они дали мне почувствовать, что такое время.
Вот почему я не люблю понятие «старые вещи», ибо мы говорим «старые», имея в виду «ненужные».
Я знаю, что мы выбрасываем их только потому, что неблагодарно не находим им места в нашей жизни.
Я до сих пор храню зеленое пальто моей мамы, которое она носила в молодости, когда мне было пять-шесть лет. Это пальто я храню не за его красоту или участие в какой-то революции, как пальто Ленина.
Оно хранится, потому что настоящее и до сих пор хранит аромат духов «Вечер», которые очень любит моя мама и которые я всегда ощущал, утыкаясь в подол пальто, когда она приходила вечером с работы.
И ощущая этот аромат, мне кажется, что мама совсем молода, а я подбегаю к ней в колготках и шортах со шлейкой через плечо, чтобы они не спадали. И в руках у меня все та же машинка с отломанными колесами – железный фургончик с надписью «Хлеб», который я, засыпая, возил по подушке, а потом клал под одеяло, чтобы, пока я сплю, он никуда не уехал.
Начиная с этой главы книги, вам придется напрячь фантазию. Я много думал, как иллюстрировать эту книгу. Был вариант взять какие-то популярные фотографии и разбросать их по книге либо собрать в середине. Был вариант, чтобы вместо фотографий Италии всунуть в книгу различные фото, где красуемся мы с Букаловым. Потому что, во-первых, мы с Алексеем на вид не менее прекрасны, чем какая-то Италия. А во-вторых, видеть фотографии, где мы с Букаловым откусываем огромные куски пиццы, а я, вдобавок, с ног до головы обмазан кетчупом, – это развлечение, которое дорогого стоит и может служить бонусом к книге. Был вариант отказаться от иллюстраций вообще.
