Не успел на этот раз Кащей произнести волшебное заклинание — Мур-Вей опередил его.
— Чилим-нилим, — повелительно произнес волшебник, подняв руки, — отныне, Кащей, ты будешь вечным всадником своего ишака… Бир, ики, уч! И поменяешься с ним головами… Чох!
— Ой! — Вскрикнул в испуге Чао и спрятался за волшебника: Кащей восседал в седле, как и прежде, но голова у него стала ослиной, а черный ишак его взамен получил… бородатую голову Кащея!
— Никогда не придумал бы такого, — признался Чао.
— А я еще и не такое придумаю! — сказал Мур-Вей, довольный своей решительной победой над коварным противником. — Пойдем… А ты смотри у меня, — повернулся он к Кащею, — не вздумай прятаться: все равно каждый раз мы с Чао будем находить тебя и вытаскивать напоказ людям! Пусть они всегда видят зло и питают к нему отвращение…
Кащей, вернее его голова, хотел что-то ответить, но из глотки злодея вырвался вопль: и-го, и-го, и-го!…
— Уйдем скорее, — попросил Чао, отшатнувшись.
— Что поделаешь: ишакам особенно достается… Чох! — весело крикнул Мур-Вей, и они с роботом исчезли.
С той поры Кащей нигде не находит себе покоя, а люди гонят его прочь. Он бы и рад теперь сам укрыться где-нибудь, прийти в себя и придумать что-либо для своего спасения. Но, если порой ему удается это, Чао и Мур-Вей непременно находят его и выгоняют из укрытия. А ведь любое зло, друзья мои, бессильно, если мы знаем, где оно, и если не будем молчать или делать вид, будто не замечаем его. Где-то, конечно, еще есть Кащеево время, да теперь сам Кащей не может им воспользоваться. Но соль, как говорится, в другом: Мур-Вей и Чао вольно или невольно, но все время следят за ним и немало тратят на это своей энергии и способностей. Вот за что мне обидно больше всего! Одна надежда: Кащеево время постоянно уменьшается. Не знаю, долго ли еще проживет Кащей, так ли уж он бессмертен, как хвалился, — важно помнить нам с вами, что зло добру лишь помеха, но добро злу — смерть! И еще прошу вас: не давайте Кащею передышки ни на мгновение; если встретите его, гоните прочь; слушайтесь взрослых — они выше ростом, раньше увидят его и предупредят. Тем же, кто надеется, что мы, мол, хоть маленькие, зато молодые да зоркие, скажу: орел еще зорче, да не все понимает и оценивает; каждый лучше видит то, что знает. Ну, а уже кто знает, тот и невидимое увидит. Вот почему на прощание я от души желаю своим читателям: пусть при одном вашем появлении все двойки в ужасе разбегаются кто куда, тройки стоят по стойке «смирно» в почтительном отдалении, лишь четверки окружают вас, ну, а пятерки… так те пусть кидаются вам на шею, обнимают вас и целуют как родных. Чох!
У меня сегодня непутевый день: то и дело присаживаюсь к столу, а не придумаю ни слова. Вот уж и вечер, а толку никакого. Хорош писатель, нечего сказать!
И все оттого, что я никогда не сочиняю небылиц, а привык рассказывать лишь о том, что видел сам либо услышал от людей, заслуживающих доверия.
Закуриваю от огорчения и пускаю по столу густую завесу табачного дыма. Вдруг кто-то как зачихает, как закашляет, и из-за высокой круглой пепельницы выходит… таракан с длиннющими усами и покачивается, словно лодочка.
Тут я его, голубчика, и накрыл ладошкой.
— А,- говорю,- попался! Будешь знать, как подслушивать да подсматривать!…
Таракан долго вздрагивал от кашля, наконец пришел в себя немного и сипло проговорил:
— Я вовсе не собирался шпиойить… кхе-кхе!… У меня к вам серьезное дело. А вы… Признаюсь, такого приема я не ожидал… кхе-кхе! Что за причуда — курение? Если вам это нравится, оставляйте дым в себе и не отравляйте окружающих…
— А кто ты такой, что смеешь мне указывать?
— Меня зовут Блаттелла,- представился таракан.- Я заведую Справочным бюро Восемью Восемь.
— Это еще что за штука?
— Как?!-удивился таракан.- Вы не знаете?
Мне стало неудобно, и я, хлопнув себя по лбу, воскликнул:
— Ну как же!… За кого вы меня принимаете? Разумеется, я знаю, что такое Семью Семь… -…Восемью Восемь,- поправил Блаттелла и продолжал окрепшим голосом:- Осмелюсь довести до вашего сведения, что тараканы водятся на Земле более трехсот миллионов лет; нас насчитывается две тысячи пятьсот видов. Мы вездесущи, храбры и настойчивы. Только дед Мороз побеждает нас!
— Насчет вездесущности это вы верно заметили,- согласился я и слегка отогнул ладонь, чтобы дать собеседнику глотнуть свежего воздуха.- От вас невозможно избавиться.
— Не потому ли,- с горечью возразил Блаотелла,- медики буквально стирают нас в порошок, используя его как целебное средство от водянки? Начиняют пилюли для лечения больных коклюшем и еще — до чего дошло!- изготовляют мазь против бородавок и чиряков… Ужас!!!
— Что поделаешь,- смущенно пробормотал я,- надо же заботиться о больных людях.
— Но не за счет тараканов!- возмущенно воскликнул Блаттелла.- Наше счастье, что мы почти неуловимы, иначе всех нас растащили бы по аптекам.
