Всемирно известная американская кинозвезда Шейла Фен обустраивается на вилле в Гонолулу, где режиссер планирует отснять недостающие сцены своего нового фильма. Экзотическая природа Гавайских островов, залитый солнцем пляж Вайкики, ласковое море… Среди этих красот Шейле суждено найти свою смерть. Ответственность за расследование ложится на плечи инспектора китайского происхождения Чарли Чена. Сумеет ли он оправдать ожидания разъяренной толпы поклонников?Эрл Дерр Биггерс – классик американского детектива. Многие его романы неоднократно были экранизированы и до сих пор издаются по всему миру немалыми тиражами.
Бесконечная гнетущая водная пустыня Тихого океана. Корабль плывет, словно затерявшись где-то между небом и водой. И лишь следуя с островов Южного Архипелага в Калифорнию, внезапно, на половине пути, оказываешься дома. Именно такое ощущение было у пассажиров, стоявших на палубе «Океаника». Вскоре после восхода солнца на горизонте, в утреннем тумане, выросли сказочные, единственные в своем роде коричневые вершины.
На палубе, держась за поручни, стояла женщина и смотрела на мягкие очертания пляжа Вайкики, на высившиеся над ним белые стены Гонолулу, просвечивавшие сквозь зеленые купы деревьев. Эта красивая дама на протяжении всего плавания находилась в центре внимания, ведь во всем мире не существовало ни одного уголка, где бы ее не узнавали. То была знаменитая кинодива Шейла Фен. В течение восьми лет кинематографисты, упоминая ее имя, говорили: «Эта женщина – целое состояние!» В последнее же время дельцы, скептически покачивая головами, все чаще стали заявлять: «Она спеклась, сильно сдает».
Кинозвезд, когда они начинают чувствовать приближение конца своей карьеры, мучают бессонные ночи. Шейлу Фен бессонница томила часто. Задумчиво смотрела она на расстилавшийся впереди берег и вдруг, услышав за спиной шаги, повернулась. Рядом с ней, улыбаясь, стоял крупный широкоплечий мужчина.
– О, Аллан, – воскликнула она, – как вы себя чувствуете сегодня?
– Я несколько взволнован, – ответил он.
Лицо его не знало ни ослепительного блеска юпитеров, ни грима, и кожа его сильно загорела под лучами тропического солнца.
– Вот наше путешествие и приближается к концу, Шейла, во всяком случае для вас. – И, коснувшись ее руки, добавил: – Вы не сожалеете об этом?
Одно мгновение она колебалась:
– Пожалуй, да. Мне кажется, я готова так путешествовать целую вечность.
– Я тоже, – проговорил он и с интересом, свойственным всем англичанам, стал разглядывать порт Гонолулу.
Пароход остановился и ожидал прибытия портовых и таможенных властей.
– Но вы ведь не забыли о том, – продолжал Аллан, – что для меня путешествие еще не кончено… Вы знаете, что мне придется сегодня ночью расстаться с вами. В полночь я уплыву на этом пароходе, но до этого мне хочется услышать ваш ответ.
Она кивнула:
– Да, я дам вам его, прежде чем вы уедете. Обещаю вам это.
Аллан испытующе взглянул на нее. С той минуты, когда показался берег, в ней произошла заметная перемена. Она почувствовала приближение большого мира, безгранично восхищавшегося ею, – а ведь это поклонение было для нее всем. В ее до той поры мечтательных глазах вспыхнуло нетерпение, и она нервно застучала по палубе носком туфельки.
Внезапно его охватил страх: он испугался, что эта женщина, которую он успел полюбить за время их короткого путешествия, ускользнет от него навеки.
– Зачем вы медлите? – спросил он. – Ответьте сейчас.
– Нет-нет, – воспротивилась она, – не сейчас. Потом. – И, повернув голову в сторону приближавшейся к пароходу моторной лодки, спросила: – Уж не репортеры ли это?
К Шейле Фен подбежал привлекательный юноша. Ветер трепал его светлые волосы. По-видимому, пребывание на этом романтическом солнечном острове не лишило его энергии.
– Халло, миссис Фен. Вы меня не узнаете? Мы познакомились, когда вы плыли на юг. Я Джим Бредшоу, агент бюро путешествий, специалист по описанию здешних красот природы. Мы счастливы приветствовать вас, примите от нас вот это.
И юноша набросил ей на плечи гирлянду из душистых цветов. Мужчина, которого она называла Алланом, молча отошел в сторону.
– Это, право, очень мило с вашей стороны, – с улыбкой заметила Шейла Фен. – Разумеется, я помню вас. Мне кажется, что когда вы приветствовали меня в первый раз, то пребывали в таком же восторге.
Он усмехнулся:
– Я должен оставаться таким по роду деятельности. Ведь я, так сказать, коврик с надписью «Добро пожаловать!» на пороге Гавайских островов. Я должен заботиться о поддержании прославленного гостеприимного имиджа островитян. Но, когда имеешь дело с вами, это не составляет большого труда.
Он уловил ее нетерпеливый ищущий взгляд и продолжил:
– Мне действительно очень жаль, что благородные деятели печати все еще продолжают почивать в объятиях Морфея. Но разве можно их за это упрекать? «Убаюканные ласковым дыханием ветра, колеблющего вершины кокосовых пальм…» Как-нибудь, при случае, я остановлюсь на этом подробнее. А сейчас расскажите мне лучше о последних новостях, и я преподнесу ваше сообщение в надлежащем виде. Вы закончили съемки вашего нового фильма на Таити?
– Не совсем, – ответила она. – Мы хотим отснять в Гонолулу несколько дополнительных сцен. Жить здесь, кажется, гораздо комфортнее, а что касается природы…
– Я вас прекрасно понимаю, – восторженно воскликнул юноша. – Экзотические растения, вечнозеленые склоны, ослепительное синее небо, по которому плывут белые облака…
– Вы очень красиво описываете ваш райский уголок, – улыбнулась Шейла.
– Мисс Фен, вы некоторое время проведете в Гонолулу?
Она кивнула:
