— Знаю. Ты права: кое о чем я догадывался. Или почти догадывался. Но мне надо было это услышать от кого-нибудь еще... И я действительно все еще... думаю о тебе. Потому что, когда ты ушла, ты что-то оторвала от меня и унесла с собой... Я надеялся, что, может быть, таким путем приближусь к тебе. Хотел тебя снова... увидеть. Возможно, по большому счету это все, что мне было нужно, — я отвернулся.
Она крепко сжала мою руку.
— Я знала: ты отправился в Луизиану не только на поиски Странника, но для того, чтобы убить его. И все, кто стояли на твоем пути, пострадали, и пострадали жестоко. Твоя способность насаждать насилие приводила меня в ужас.
— Тогда я не имел представления, что еще можно сделать.
— А теперь?
Я уже собирался ответить, когда ее палец дотронулся до шрама на моей щеке — отметины, оставленной ножом Билли Перде.
— Как это случилось? — спросила она.
— Один человек полоснул меня ножом.
— И что ты сделал?
— Ушел, — ответил я после небольшой паузы.
— Кто это был?
— Билли Перде.
Зрачки Рейчел расширились, глаза округлились, словно что-то, дремавшее в ней, начало постепенно оживать. Это было видно не только по глазам, но и ощущалось в ее прикосновениях.
— Ему никогда не везло, Рейчел. Роковые случайности преследовали его от рождения.
— Если я задам тебе вопрос, ты ответишь мне честно? — спросила она.
— Я всегда старался быть честным с тобой.
— Знаю. Но это особенно важно. Мне нужна полная уверенность.
— Спрашивай.
— Ты испытываешь потребность в насилии?
Я тщательно обдумал вопрос. В прошлом мною двигал мотив личной мести. И я причинял боль, убивал — из-за того, что сделали со Сьюзен и Дженнифер, да и со мной. Теперь стремление к мести истощилось слабея день ото дня, и освободившееся пространство заполнилось чем-то, дававшим надежду на исцеление. В некотором смысле я был повинен в том, что случилось с моей семьей. Не помышлял, что когда-нибудь покончу с мыслями об этом, но сумел-таки хоть немного отойти от нее, осознав свои промахи в прошлом и научившись не повторять их в будущем.
— Какое-то время тому назад — испытывал, — ответил я.
— А сейчас?
— У меня нет потребности в насилии, однако, если понадобится, я прибегну к нему. Не буду стоять в стороне и смотреть, как страдают невинные люди.
Рейчел наклонила голову и нежно поцеловала меня в щеку. Когда она отстранилась, в ее глазах светилась нежность.
— Так, значит, ты у нас ангел мести?
— Что-то вроде того.
— Тогда до свидания, ангел мести, — прошептала Рейчел.
Она повернулась, чтобы оставить меня и уйти назад, в библиотеку, к своей работе. И не оглянулась, уходя, но голова ее оставалась опущена, и я на расстоянии почувствовал, как тяжелы ее думы.
Самолет поднялся в небо и взял курс из Логана на север, сквозь холод, сквозь тяжелые облака, обволакивавшие его, как дыхание Бога. Я размышлял о шерифе Тэннен, которая обещала добыть самые последние из имевшихся фотографий Калеба Кайла. Они должны быть тридцатилетней давности, но и это уже кое-что. Я достал из папки деда смазанную газетную фотографию Калеба, снова и снова вглядывался в нее. Калеб напоминал скелет, на костях которого постепенно нарастало мясо, словно процесс распада медленно и необратимо пошел вспять. Фигура, менее телесная, чем собственное имя, — образ, созданный из теней, постепенно приобретал черты реальности.
«Я знаю тебя, — думал я. — Я знаю тебя».
Я прилетел в Бангор днем; забрал свою машину со стоянки у аэропорта и снова отправился в Темную Лощину. У меня возникло такое чувство, словно меня раздирали на части, причем каждая моя часть стремилась в те же места, к тем же выводам, что и остальные, но каждая двигалась своим, отличным от прочих путем... Калеб Кайл вернулся. Он убил девушку в Техасе вскоре после освобождения из тюрьмы. Вероятно, это стало местью всему обществу. Потом он взял себе фамилию матери и отправился на север, очень далеко на север. И, наверно, затерялся в лесной глуши.
Если Эмили Уоттс рассказала миссис Шнайдер правду, — сомневаться в этом не было причин, — значит, она родила ребенка и надежно спрятала его, потому что подозревала: отец ребенка — убийца молодых женщин. Она понимала: ребенок нужен ему для каких-то определенных целей. Требовался скачок в сознании — допущение того, что этим ребенком мог быть именно Билли Перде и что его отцом был точно Калеб Кайл.
