Лиззи бинтовала раны неуклюже, но старательно. Джулия заметила, что решительное личико девочки побледнело. Рану на голове она обработала сама.
Однако Джулия заставила Лиззи смотреть, как она, смочив хлопок в бренди, припорошила его квасцами и вложила в зияющую дыру на голове Рубена. Чтобы заполнить ее, понадобился почти весь хлопок и все бренди. Квасцов тоже осталось совсем немного. Обматывая голову раненого льняными бинтами, Джулия прочла племяннице и хмельному конюху лекцию о том, как хоронили при Рамзесе Великом.
– Запомни, – сказала Джулия Лиззи по пути домой, – раны на голове кровоточат тем больше, чем они серьезней. Но мозг ничего не чувствует, Рубену ничуточки не было больно. – Она объехала выбоину в дороге. – Ты держалась молодцом, Лиззи.
Бледное личико девочки вспыхнуло от радости.
Летняя жара была злейшим врагом Джулии. Рисовые поля высыхали, едва становились заметны всходы. В эту пору необходимо было выпалывать сорняки и поддерживать уровень воды, чтобы и почва не высыхала, и работники не увязали в иле. Между прополками поля вновь заливали водой. Обращение со шлюзами требовало величайшего мастерства. Но и с работниками было не просто. О выполнении более чем одного урока в день нечего было и думать. Джулии приходилось льстить, запугивать или подкупать рабочих, чтобы они выполняли хотя бы один урок.
Джулии не хотелось, чтобы Стюарт был свидетелем подобных разговоров, и она отстранила мальчика от проверки уровня воды. Поначалу Стюарт вспыхнул, как истинный Трэдд, но ярость его разбилась о неколебимость Джулии Эшли. Выход нашелся благодаря одному из сыновей Анкрума. Стюарт бродил с ружьем по лесу, высматривая белок, как вдруг увидел чернокожего мальчишку, бегущего по оленьей тропе.
– Стой! – скомандовал он, подражая легковооруженным драгунам.
Мальчишка остановился.
– Куда ты спешишь? – спросил у него Стюарт.
– Мистер Стюарт, отпустите меня ради Бога. Папаша задаст мне трепку, если засечет, что меня нет дома. Он уверен, что я сижу с малышом, а я сбегал на реку искупаться.
Стюарт рассмеялся:
– Беги, я никому не расскажу.
Как же он сам об этом не подумал? Стюарт вспомнил глицинию в Карлингтоне. Ледяная вода отбила у него охоту подражать Пинкни, и дело ограничилось всего одним блистательным прыжком. Но сейчас июль, а не апрель. Вода в самый раз для купания, пусть даже и холодная.
Вода оказалась теплая, с восхитительно бодрящими холодными водоворотами, возникавшими совершенно неожиданно. Стюарт по многу часов проводил на реке, плавая и ныряя. Через неделю он попросил у Соломона веревку и сделал из нее раскачивающуюся петлю наподобие глицинии Пинкни. А может, и лучше, похвастался он Лиззи.
– Почему бы тебе не попробовать?
– Я не умею плавать.
– Я тебя научу.
– Я не хочу учиться.
– Трусиха.
– Неправда!
– Правда, правда!
Лиззи показала ему язык и убежала. И ей досталась доля горячности Трэддов. Самолюбие ее было уязвлено: девочка понимала, что Стюарт прав. Она боялась реки. Ей представлялось, что река кишит черепахами, которые только и ждут случая отомстить, и водяными змеями, готовыми обвить стальными кольцами руки и ноги. Если бы было возможно, она бы и вовсе не приближалась к реке.
Но дня два спустя ей пришлось это сделать.
– Иди позови Стюарта, Лиззи, – велела ей Джулия. – Надо съездить в лесной дом.
– Я играю на пианино, тетя Джулия.
– Да, я слышу. Мажешь левой рукой. Бах требует чистых, свежих нот. Так иди же позови Стюарта.
– Да, мэм. – Лиззи опустила крышку над клавиатурой. – Собирайся, мишка. Я возьму тебя на прогулку.
Медвежонок, по ее мнению, очень любил музыку.
Стоял полдень, самое жаркое время дня. Пока Лиззи брела по лужайке, ее платье прилипло к спине, а ноги покрылись испариной и заскользили в застегнутых на пуговки кожаных ботинках. Лиззи кликнула Стюарта и оглянулась на дом. Леди никогда не повышают голоса – таково было одно из указаний тети Джулии. Где-то поблизости громко плескался Стюарт. Его не было видно под широкой площадкой пристани. Лиззи вышла на пристань и топнула ногой:
– Вылезай! Ты нужен тете Джулии.
– Я не могу взобраться наверх. Уровень воды слишком низок.
– А вот и нет!
– А вот и да!
– Не прикидывайся, Стюарт. Тебе ничего не стоит вылезть. Я спущу тебе веревку. Да поторопись, Дилси что-то забыла в лесном доме, а тете Джулии это срочно понадобилось.
– Хорошо. Только подай мне брюки. Я в чем мать родила.
Лиззи была потрясена. Джулия настаивала, чтобы Стюарт плавал в купальном костюме.
– Я жду! – крикнул ей Стюарт из-под настила.
– Где они?
– На краю пристани. Дай их мне и закрой глаза. Лиззи усадила мишку на середину, подальше от брызг, и подошла к краю пристани. Она легла на живот, зажмурилась и протянула руку вперед, размахивая рубашкой и брюками брата. Почувствовав, как Стюарт ухватился и дернул за одежду, девочка разжала пальцы.
– Держи глаза закрытыми.
– Да, да.
Она услышала несколько всплесков внизу, затем наступила тишина.
– Стюарт?
Ее глаза все еще были закрыты.
– Вот и я, – услышала она позади себя. Лиззи повернулась на голос:
– Ты одет?
– Ага. Можешь смотреть.
