Я завел машину, и мы отправились снова на Невский проспект. Просто удивительно как судьба способна иногда вязать узлы. Уверен, что мой недавний оппонент встретился с Дитрихом даже не сходя с места… В конце концов – он явно на такое способен.
Как обычно, парковка в центре города посреди бела дня – способна свести с ума любого, особенно в городе с многомиллионным населением. Тем не менее, я сумел найти какую-то щель и приткнуться в неё, прямо на глазах у изумленного милиционера. Впрочем, его изумление больше было направлено на Драмин, которая неторопливо вышла из машины, припечатала его поцелуем, и сказав, что «мы не надолго, присмотри за машиной, мальчик», направилась следом за мной, сжимающим в одной руке посох, а другой держащим сумку. Оли плыл за нами в кильватере, не имея ни малейшего понятия о том, что я задумал.
– Мило… – произнесла фея, оглядывая набережную – И что мы тут делаем?
– Вот в этом здании находится самый старый и выставленный на всеобщее обозрение труп в этом городе. Мумия, которая сохранилась просто в идеальном состоянии. Если я правильно помню – это был какой-то жрец.
Её глаза засияли.
– Египетская?
– Разумеется. Около трех тысяч лет, а может и больше. А что?
– Да это просто идеально… Скажи, а она все еще в тряпье или ее развернули?
Я постарался припомнить.
– Кажется развернули… А это имеет значение?
– Да, и очень большое. Само по себе, осквернение пирамиды уже нарушило связь жреца с его богом. То, что ее вывезли в другую страну – это как рассечь все связи. А то, что ее развернули… Ты же понятия не имеешь о том, во что тогда верили, так ведь?
– Ну, в целом… Хотя, ладно. Да, не имею.
– Когда ее развернули – они лишили покоя душу жреца и его самого лишили места рядом с его богом. Осквернить еще больше было бы можно, только если бы ей занялся какой-либо некрофил. Для некроманта – это такой лакомый кусок, что и не пересказать… Всё, чем был тот жрец при жизни извращено и очернено. Его душа и дух ныне скованы в теле, которое берегут от разложения как экспонат…
Я замер пораженный одной мыслью.
– Постой. А этот жрец был в этом отношении силён? Я имею в виду – в смысле души и духа?
– Более целеустремленных людей сложно было найти, а что касается души… Скажем так, я подозреваю, что именно сама душа до сих пор не дала телу развалиться.
Я оперся на ближайшую стену.
– Так… Драмин, ты, часом, не знаешь где можно разжиться экземпляром «Некромантии для чайников»? Ну, или, хотя бы «Основами практики жертвоприношений»?
Она звонко рассмеялась.
– Мальчик, я знаю даже где находятся последние два экземпляра «Аль-Азифа». Правда они в оригинале, а не в переводе.
– Это еще что такое? – поинтересовался Оли.
– Изначальное название «Некрономикона», – отмахнулся я – но нам сейчас до него дела нет. Тогда, может быть ты сможешь мне подсказать, для принесения в жертву на том ритуале – жертва обязана быть живой?
– Она обязана быть вместилищем духа и души. И должна иметь большое значение для тех сил, которым жертвуется.
Сидхе улыбнулась.
– Вижу, что ты понял, да?
– Да.
– Может кто-то мне объяснит? – жалобно поинтересовался Корхонен.
Мы с феей переглянулись и в один голос ответили:
– Мы нашли третью жертву.
Нет, что ни говори, а обойти Эрмитаж стороной не удавалось ни одному человеку, хоть ненадолго задержавшемуся в Питере, и тому всегда находилась масса объективных причин. Кому-то крайне импонировали предметы старины, выставленные в нем, кого-то интересовала живопись или скульптура, кто-то довольствовался архитектурой и местом где когда-то жили русские цари…
Такую публику как я – сюда тянуло совершенно другое. Для чародеев и всей схожей братии – Эрмитаж был и остается самым большим на Земле хранилищем артефактов, и я более чем уверен, что часть из них была подарена музею Белым Советом. Например – с защитными функциями, и с рассеивающим магию эффектом.
Помимо этого, как показали недавние события, здесь вполне можно было пообщаться с кем-то из богов, до кого весьма затруднительно было достучаться в других местах.
В общем, что ни говори, а Эрмитаж блистал ярким камнем в короне города для всех, кто сюда приезжал и жил.
Да, я не спорю, есть и не менее красивые места, тот же Петергоф, например, или Пушкинский парк, но… Их красота обусловлена только местом, в отличие от этого безусловного бриллианта, собравшего предельное количество граней.
К тому же, рядом с ним находится «милый дом ужасов» – Кунсткамера, который является таким же хранилищем, хоть и поменьше размером.
Я уже не раз говорил, что мне нравится этот город, и эта парочка музеев – частично те причины, которые этому способствуют.
Мимо нас прошла группа молодых ребят в «косухах», распевая во все горло какую-то песню, на которую я, быть может, и не обратил бы внимания, если бы в тот момент когда они поравнялись со мной, один из них не рявкнул «Проклятый, старый, дом!!!»
– Драмин, раз уж ты сегодня у нас справочником работаешь, не могла бы ты мне подсказать, как он, скорее всего, утащит отсюда мумию?
Вместо нее ответил Оли.
– Ему и не придется. Сама пойдет. Он же некромант, забыл?