Скорее всего, Джузеппе погорел, в глазах Совета, на том, что излечил от безумия Василия Желугина, поскольку это явно было вмешательство в разум человека, а значит – черной магией. Хотя, крайне сомнительным выглядело и исцеление от нервного расстройства и Строганова, если только там дело не свелось к хорошей попойке с последующей задушевной беседой.
Накуролесить «граф Феникс» в Санкт-Петербурге успел немало. Помимо того, что лечил он направо и налево, как крайне состоятельных людей, с которых, не стесняясь, брал огромные гонорары, так и обычный люд, притом совершенно бесплатно.
Еще одним делом «с душком» могло бы считаться явление камер-фрейлине Головиной тени ее покойного мужа, хотя в данном случае я был уверен, что дело сводилось скорее к эктомантии, чем к черной магии.
Если задуматься, то граф был чародеем многих талантов и огромной силы, и, потенциально, мог бы поспорить в Совете за место Мерлина, а значит – враги даже внутри нашей братии ему были гарантированы.
К его талантам можно было смело записать великолепное знание магии земли, которое позволяло ему выводить из камней пузырьки воздуха, ментальные дисциплины, от гипноза и до более серьезных вещей, ранее помянутую эктомантию, которая была ничем иным как умением общаться с духами и использовать их, и, даже, в определенной мере – ясновидение, которое позволило ему предсказать не только падение французской королевской династии, но и казнь короля, и разрушение Бастилии.
Так или иначе, но я смог выписать несколько адресов, где он точно останавливался и жил, а также адреса тех мест, которые были предельно связаны с его историей, и могли представлять для меня интерес.
Вот только увидев один из этих адресов – мне наотрез расхотелось туда идти, а значит, что, скорее всего, если и было что-то, что чародей оставил после себя в городе, то оно было запрятано именно там, в самом центре города, на улице Гороховой.
Этот дом, под номером пятьдесят семь, был известен всему магическому сообществу в мире, как место, куда даже заходить не стоит, если, конечно, ты не хочешь нарваться на неприятности. Всему же остальному миру он был больше известен как Ротонда.
Еще в самом начале нашего появления в Санкт-Петербурге, мы с Лёшей заглянули в этот прославленный дом. Ну, точнее – заглянул он, а я просто рассматривал снаружи необычное здание с семью колоннами, причем даже мне, непрофессионалу в строительстве, было очевидно, что когда-то в доме было три входа, но на текущий момент остался только один. В общем – Алексей вылетел оттуда как ошпаренный спустя минуту после того, как зашел, схватил меня за руку, потащил в ближайший магазин, и чуть ли не там же, на месте, выпил целую бутылку водки прямо из горлышка, хотя особой тяги к алкоголю за ним до того не водилось. О том, что же он там увидел – он отказывался рассказывать наотрез, и у меня было ощущение, что он там смотрел вовсе не глазами, а Зрением.
С этим домом было связано больше городских легенд, чем можно было придумать в отношении любого другого места в мире, и каждая из них была мрачнее другой.
Судя по всему, Калиостро был чуть ли не первым, кто заинтересовался этим зданием, поскольку во второй раз в Россию он прибыл именно в год завершения его постройки, и по всему Петербургу ходили упорные слухи, что он использовал его как свою лабораторию. Впрочем, я не был бы удивлен, если бы нашлась и информация о том, что он эту постройку спонсировал в свой первый визит.
Самое паршивое в отношении этого дома было то, что рассказываемые из уст в уста городские легенды обрастали все более мрачными подробностями, и вера людей в то, что они правдивы – заставляла этот дом и в самом деле быть куда хуже, чем ему было положено изначально.
Вера. Это та часть силы, которую ни один чародей не понимает, хотя, иногда, и использует. К примеру, мы не стесняемся использовать воду заряженную силой веры против вампиров Черной Коллегии, для которых она смертельна.
Вообще, вера людей в место или предмет – наделяет его определенным зарядом, притом обычно настолько сильным, что иногда это доходит до форменного абсурда. Я слышал историю о такой вере полицейского в свою работу и в свой значок, что когда он достал его перед тремя вампирами Черной Коллегии – то не просто смог уйти живым, а еще и надеть на них наручники, светившиеся в тот момент так, будто их добела раскалили. Чародей, который рассказал мне эту историю, упомянул, что, в конце концов, наручники пережгли руки вампирам, все время причиняя им нестерпимую боль, и у меня нет оснований ему не верить.
В конце концов, у нас с сестрой есть семейные медальоны, которые для нас – тоже сосредоточие того, во что мы верим.
В общем, чем больше я думал об этом месте, тем крепче росла моя уверенность и в том, что если я что-то и найду, то именно там, но тем больше не хотелось мне туда идти. Нет, разумеется, была вероятность и того, что он припрятал свои записи где-то еще, и проверить другие адреса стоило, но…