Они поползли вперед, цепляясь за камень. Туман сзади переместился вверх и висел над ними, как дым над костром. Мокрый камень внизу и густой туман вверху вызывали столь неприятное чувство, что Таул даже усмехнулся. Ему вспомнились ранние утра у его рыбачьей лунки - тогда он тоже лежал в росе и тумане, ожидая поклевки. Это воспоминание, как ни странно, придало ему сил - ведь он никогда не возвращался домой без улова.
Туннель внезапно кончился. Таул так привык к темноте, что лунная ночь показалась ему невероятно светлой, просто ослепительной. Он чувствовал себя словно при свете множества фонарей - открытым и уязвимым. Здесь, наверху, не было тумана, если не считать тонких прядей, выплывающих из туннеля. Отклонившись влево, Таул увидел низкие продолговатые очертания храма. Во рту у него пересохло. Храм был точно таким, каким он его помнил: гнетущим, первобытным, бессловесно говорившим о силе, преодолевшей время. Храм, чуть не погубивший Таула, снился ему по ночам.
Джек подполз к Таулу.
- Мне кажется, будто я уже был здесь, - сказал он тонким, напряженным шепотом.
Таул чувствовал, как натянут каждый нерв Джека, и не знал, что сказать. Джек нуждался в ободрении - но что мог он, Таул?
- Там темно. Это хороший знак, - только и сказал он.
Джек кивнул, точно понял его добрые намерения.
- Что теперь будем делать?
Ветер дул низко над землей, пронизывая тело и колебля короткую траву. Здесь все же было теплее, чем внизу. Таул взглянул на небо - луна склонялась к западу.
- Уже перевалило за полночь. Мне сдается, надо войти туда.
Сначала он собирался выждать еще, но, с тех пор как он узнал, что Мелли попала в руки Баралису, ожидание сделалось для него невыносимым. Ему хотелось делать все как можно скорее. Единственным, что двигало его вперед, было горячее желание скорее повернуть обратно. Он стремился в Брен, к Мелли - и час промедления казался ему длинным, как целая жизнь. Он снял с пояса нож и подал Джеку:
- Вот, возьми.
Джек качнул головой и похлопал себя по груди - Таул впервые заметил, что камзол у него порядком раздут.
- Камни, - пояснил Джек. - Может, лучник я неважный, зато камни кидаю будь здоров.
Таул улыбнулся. Ему снова захотелось сказать что-то, и снова он не нашел слов.
- Ты хорошо придумал, - произнес он, хотя хотел сказать: "Даже в самом худшем случае я обещаю тебе: мы падем вместе, сражаясь".
- Тогда вперед, - сказал Джек, становясь на четвереньки. - Попробуем добраться до храма, пока луна будет за этой тучкой.
Таул устремился за ним.
Задыхающиеся, с ноющими спинами и горящими икрами, они добежали до храма. Тучка под конец подвела их, зато ветер дул исправно, заглушая их топот с преданностью сообщника.
А Джеку еще приходилось бежать, придерживая рукой камни, чтобы они не били его по груди.
Они стояли у храмовой лестницы, переводя дух. Никого не было видно, и свет не проникал изнутри. Все было тихо, только ветер шумел.
Джеку хотелось присесть. Мускулы его бедер еще не оправились после веревки и громко требовали отдыха. Но Джек презрел их, не желая показаться слабым перед Таулом. Прислонившись к стене, он заметил, что камень не такой холодный, каким ему следовало быть. Гранит не должен быть тепловатым на ощупь.
Все на этом острове противно природе: вода, туман и камень. Они действовали Джеку на нервы, точно фальшивая мелодия. Это место сжимало мускулы вокруг его сердца, туго натягивало кожу на лице и делало дыхание учащенным и рваным.
Но было еще одно, чего нельзя было не заметить: ритм острова. Ритм подчинял себе все: волны, набегающие на берег, воду, сочащуюся из скал, сами скалы и даже ветер. Все происходило в такт. Это ощущение становилось сильнее, пока они шли сквозь утес, а теперь, рядом с храмом, оно превозмогло все прочие. Сердце Джека, которое сперва противилось этому ритму, теперь тоже подчинилось ему.
Испугавшись этого, Джек сказал:
- Давай-ка попробуем войти. - Звук собственного голоса не ободрил его, как следовало бы ожидать, - даже слова звучали в такт со всем Ларном.
Низкие ступени, вытертые бесчисленными поколениями, принимали в свои выемки каждый шаг Джека, точно здороваясь с ним. Джек, гоня от себя эту мысль, старался ступать мимо выемок.
Таул держал нож перед собой, и клинок поблескивал в свете луны.
Перед ними возникли двери, ведущие в храм, - массивные, сделанные из древнего, темного, побитого непогодой дуба. Джек подумал, что их, должно быть, привезли сюда морем - на острове не было ни единого дерева. Он нажал на них - сперва легонько, потом покрепче.
- Заперто изнутри, - досадливо сказал он и поднял руку, готовясь постучать.
Таул остановил его.
- Поищем другой вход.
Держась в тени, они обошли храм. Они оба теперь чувствовали, что надо спешить, и двигались без прежней осторожности. Храм, сложенный из огромных гранитных блоков, немыслимо древний, не имел ни украшений, ни колонн ничего, на чем бы мог отдохнуть глаз. Высоко над головой виднелись зарешеченные воздуховоды. На них надеяться не приходилось - в храм можно было попасть разве что через крышу.
