Три сестры уже из последних сил удерживали поэта-сатирика, и подмога пришла как нельзя кстати. Наконец общими стараниями его выволокли на песок. Он дрожал и шумно всхрапывал.
Когда глаза его открылись, он, продолжая лежать, простер руку вверх и с пафосом продекламировал:
Судьба, о как же это низко! Была, поэта гибель близко! Над краем пропасти стоял И запах смерти я вдыхал! Меня ж никто и не спасал...
—а&ддов»—
—а&ддое»—
Ожил! Он ожил! - в восторге проскрипел леший.
У меня только два вопроса, - накинулась Ядвига Янусовна на приходящего в себя поэта- сатирика. - Во-первых, это поклеп с твоей стороны - нагло врать, что тебя никто не спасал, в то время как мы все только этим и занимались.
Это просто для рифмы и завершенности трагически-поэтического образа моего лирического героя, - торжественно произнес Козлавр. - Я в своем творчестве часто прибегаю к аллегорическим преувеличениям.
Допустим, - хмыкнула Баба-яга. - Но у меня еще и второй вопрос: где ты здесь, о великий поэт, углядел пропасть?
Козлавр и на сей раз не смутился.
Ясное дело: гибель в трясине недостойна моего лирического героя. Поэтому я выбрал пропасть.
Бесполезно, - махнула рукой Татаноча. - Лучше поднимайся-ка, гениальный поэт, и вези Ничмоглота. Иначе никогда до места не доберемся.
Козлавр еще раз обреченно всхлипнул и поднялся на ноги.
Ничего, уже скоро, - сказала Ядвига и попыталась водрузить очень грязного Ничмоглота верхом на поэта-сатирика.
О, нет! Я не согласен! - застонал тот. - Сил уж нет. Они, увы, иссякли. Дойду ль до места иль паду во цвете лет?
А трепаться, значит, силы есть, - пресекла новый поток его красноречия Татаноча. - Довезешь его до места, не развалишься в своем цвете лет.
Но мне самому не хочется, - неожиданно заявил Ничмоглот. - Он снова начнет спотыкаться, а это опасно. Уж как-нибудь на своих двоих доберусь.
А, поступай как знаешь, - Ядвига Янусовна махнула костлявой рукой. - Так и эдак уже пришли.
И действительно, четверть часа спустя они наконец достигли края болота, где на берегу стояла замшелая избушка на двух весьма упитанных курьих ножках. Над трубою курился сизый дымок, источая горьковато-пряный запах.
Гулечка! Ягулечка! - радостно взвизгнула Ядвига Янусовна.
В ответ избушка сперва с тихим скрипом закачалась. Затем взмахнула крышей, как крыльями, и пустилась танцевать старинный матросский танец жигу, сама себе аккомпанируя пронзительным свистом. В такт ее залихватским прыжкам из трубы вылетали густые клубы дыма, и путников все сильнее обволакивал горько-пряный аромат. Козлавр от него расчихался, и не просто, а в такт жиге. Дверь распахнулась. На крыльцо вылетела почти точная копия Ядвиги Янусовны.
А ну прекрати! - Она заколотила по стене костлявым кулачком. - Иначе мне всю посуду в
дому
перебьешь.
Избушка с протестующим скрипом замерла.
Присядь! - распорядилась хозяйка. Избушка, словно курица-квочка, покорно
подогнув лапы, уселась, и крыльцо коснулось земли.
Заходите, гости дорогие! Будьте как дома! - радостно проскрипела Ягуля и с возгласом: - Яда! Яда! Сестрица моя ненаглядная! - бросилась на шею Ядвиге Янусовне.
Минуло несколько дней. Уроки у Сила Тро- евича шли полным ходом. Две бабушки и один дедушка, отдыхавшие с ребятами на даче, ни о чем не подозревали, ибо были совершенно уверены, что их внук, внучка и примкнувший к ним Чугаев по-прежнему целыми днями загорают и плещутся в речке. А Тимка с Кассандрой тем временем осваивали волшебные премудрости. Только вот Мишка скучал: пока друзья занимались с Силом Троевичем, ему доставалась роль пассивного наблюдателя. Деятельная натура Чугаева подобному положению противилась.
И охота вам по сто раз одно и то же повторять? - наконец не выдержал он. - Неужели слабо вот так с маху что-нибудь сделать и сразу перейти к новому, интересному.
Разговор происходил, когда они возвращались с очередного урока домой.
Как это так, с маху? - возмутился Тимка. - Думаешь, то, что мы делаем, легко? Вот вчера даже у Сила Троевича не сразу вышло Веспа- сиана на сущности разделить. Только с третьей попытки получилось. И сам он сказал, что совсем растренировался. Давно, мол, волшебные сущности не делил.
А мне кажется, - вмешалась Кассандра, - у Сила Троевича дело не в отсутствии тренировок. Просто он плохо себя чувствовал.
С чего ты взяла? - удивился Мишка.
А вы разве сами, мальчишки, не замечаете? - продолжала она. - Сил Троевич день ото дня все хуже и хуже выглядит. Просто весь белый стал.
И похудел, - с задумчивым видом добавил Тимка.
Ну вас, - отмахнулся Чугаев. - По-моему, он каким был, таким и остался. И худой, как всегда, и лицо у него всегда бледное.
Нет, таким худым он не был, - настаивала Кассандра.
- А что вы хотели? - пожал плечами Мишка. - Вон Тимкина бабушка каждый день от этой жары охает и сердечные лекарства тоннами пьет. И ты, Ружин, считаешь, что все нормально, ничего страшного. А ваш Сил Троевич в несколько раз старше Веры Дмитриевны. Значит, для старого человека это нормально.
Кассандра вздохнула:
Нет, Мишка, Сил Троевич давно уже старый, но раньше был гораздо бодрее.
