Волшебник отпрянул и прижался спиной к стеллажу в напрасной попытке найти укрытие. Его морда исказилась гримасой отчаяния. Упав на колени, он взмолился:
— Пощади меня, пощади! Я не знал!
— НЕВЕДЕНИЕ — ДОВОД НАДМЕННЫХ! — загрохотал призрак. — ОТВЕРГАЮЩИЙ ЗНАНИЕ РЕДКО ПРОСИТ НРАВОУЧЕНИЙ. ПОПИРАЮЩИЙ ОБЫЧАИ ЖАЛОСТИ НЕ ДОСТОИН. НЕ ОТДАЮЩИЙ ДОЛГОВ ЗАСЛУЖИВАЕТ НАКАЗАНИЯ.
— Прости! — завопил, обезумев от страха, Цанкреста. — Я был ослеплен гневом!
— ТЫ БЫЛ ОСЛЕПЛЕН СВОИМ ЭГО, А ЭТО ГОРАЗДО ХУЖЕ.
— Пойми, ужасно быть вторым! Я не мог этого вынести. Я поддался неодолимому желанию вернуть себе доброе имя, славу величайшего практика мистических искусств. Да, порой я поступал нехорошо, но исключительно из любви к профессии! — Он простерся ниц, раскинув лапы. — Отдаюсь на твою милость!
— ЧЕРВЬ, ТЫ ЛЮБИШЬ ТОЛЬКО СЕБЯ. МИЛОСТЬ? ДА РАДИ
НЕСКОЛЬКИХ МОНЕТ, РАДИ ДЕМОНСТРАЦИИ СВОЕГО ПРЕВОСХОДСТВА ТЫ ГОТОВ БЫЛ УБИТЬ МОЮ СМЕРТНУЮ. МИЛОСТЬ? ТАК И БЫТЬ, Я СНИЗОЙДУ ДО МИЛОСТИ.
Хорек приподнял голову, в его затравленном взгляде появилась надежда.
— ВОТ ТЕБЕ МОЯ МИЛОСТЬ: ВМЕСТО МЕДЛЕННОЙ СМЕРТИ — БЫСТРАЯ!
Цанкреста заверещал и метнулся влево, но не успел увернуться от огромной лапы. Пальцы сжались один-единственный раз, и визг больше не повторился. Лишь хруст костей кратким эхом разнесся под сводами пещеры.
Джон-Том и его спутники стояли, утратив дар речи.
Кулачище разжался и выронил кровавый сгусток, только что бывший Яльваром-Цанкрестой, колдуном Гнилых Горшков.
— ТЕПЕРЬ ВЫ, — произнес призрак чуть менее оглушительно. — ВОТ ТАК И БЫВАЕТ: СОБИРАЕШЬСЯ УЛАДИТЬ В ВЕЧНОСТИ ПУСТЯКОВОЕ ДЕЛЬЦЕ И ВДРУГ ЗАМЕЧАЕШЬ, ЧТО ОНА БИТКОМ НАБИТА ДОЛЖНИКАМИ. ЧТО Ж. — Массивный зубастый череп повернулся к Джон-Тому: — ПРИДЕТСЯ СЛЕГКА ЗАДЕРЖАТЬСЯ.
— Эй, погоди-ка! — Джон-Том попятился. — Мы готовы рассчитаться. Мы вовсе не воровать сюда пришли.
Он оглянулся на Снут, но та беспомощно развела лапами. Видимо, она не умела обуздывать приглашенных джиннов.
— ТЫ МОЖЕШЬ РАСПЛАТИТЬСЯ ЗА ТОВАР, БЛЕДНЫЙ ЧЕРВЬ, НО ЧЕМ ТЫ МНЕ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ВЫЗОВ? ДЕНЬГИ ТВОИ МНЕ НИ К ЧЕМУ. МОЖЕТ, СУМЕЕШЬ РАЗЖАЛОБИТЬ МЕНЯ ПЕСЕНКОЙ? — Лавка «То, не знаю что» заполнилась вулканическим хохотом.
Джон-Том почувствовал, как его подталкивают в спину.
— Валяй, кореш, не тушуйся, — бодро прошептал Мадж. — Попытка не пытка. В случае чего я буду рядом.
— Что бы я без тебя делал!
Однако выдр был прав: необходимо как-нибудь умилостивить джинна и выбраться из подземелья. Но Джон-Том полностью выдохся, состязаясь с Черроком и Цанкрестой, и неважно соображал. К тому же он изрядно разозлился. Может быть, злость — не самая надежная помощница в таких ситуациях, но это его уже не беспокоило.
— Слушай, ты, Гарпун Аль-Хурджин!
Джинн засверкал глазами.
— МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ СМЕРТНЫЕ, КОВЕРКАЮЩИЕ МОЕ ИМЯ!
— Ладно, учту, — пообещал Джон-Том, — но уж и ты не обессудь. За последние две недели мы чертовски вымотались. Пришлось добираться сюда за лекарством для больного друга. Если бы не вмешался этот старый прохвост, — указал он на кровавую лепешку, — мы бы уже выбрались отсюда и пошли своей дорогой. Короче, мы не имеем к нему никакого отношения.
— ВЕРНО, ВЫ БЫ УЖЕ ШЛИ СВОЕЙ ДОРОГОЙ, НО ОТВЕТЬ, МАЛЕНЬКИЙ СМЕРТНЫЙ, КАКАЯ ДОРОГА ВОИСТИНУ ТВОЯ?
— Снут, лекарство все еще у вас?
Кивнув, кенгуриха разжала пальцы и показала драгоценную пробирку. Тотчас опустилась ладонь величиной с автобус, заслоняя Снут от Джон-Тома.
— ЛЕКАРСТВО ТЫ СМОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ. ЕСЛИ СУМЕЕШЬ ПОНРАВИТЬСЯ. ТЫ УЖЕ ВИДЕЛ, ЧТО БЫВАЕТ СО СМЕРТНЫМИ, КОТОРЫЕ МНЕ НЕ НРАВЯТСЯ.
Теперь Джон-Том понимал, отчего Кранкуларн, торгующий всевозможными чудесами, тем не менее пользуется весьма неважнецкой славой.
— ДОЛГО РАЗМЫШЛЯЕШЬ, СМЕРТНЫЙ. НЕ НАДЕЙСЯ ПОЙМАТЬ МЕНЯ НА КАКОЙ-НИБУДЬ ДУРАЦКИЙ ТРЮК, Я НЕ СОГЛАШУСЬ УМЕНЬШИТЬСЯ И ЗАЛЕЗТЬ В БУТЫЛКУ. — Над ними простерлась широченная длань, и Глупость съежилась. — ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ СВОЕ МОГУЩЕСТВО, МНЕ ВОВСЕ НИ К ЧЕМУ СОКРАЩАТЬСЯ В РАЗМЕРАХ. ДОСТАТОЧНО ОПУСТИТЬ ПАЛЕЦ ТЕБЕ НА ГОЛОВУ.
— Покупатель всегда прав, — огрызнулся Джон-Том.
— ЧТО ЕЩЕ ЗА ЧУШЬ СМЕРТНАЯ?
— Старое доброе купеческое правило.
— СМЕРТНЫЙ С ДЕЛОВОЙ ХВАТКОЙ. — Похоже, джинн заинтересовался. — ЛАДНО, ТАК И БЫТЬ. МОЖЕШЬ РАСПЛАТИТЬСЯ НАТУРОЙ. ЕСЛИ СУМЕЕШЬ, ТЕБЕ И ТВОИМ ДРУЗЬЯМ, ВОЗМОЖНО, УДАСТСЯ УЙТИ ОТСЮДА С ЦЕЛЫМИ КОСТЯМИ. ТЫ — ЧАРОПЕВЕЦ. Я СЛУШАЛ МНОГИХ ЧАРОПЕВЦЕВ, И НИ ОДИН ИЗ НИХ МНЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ. КАЖЕТСЯ, ТВОИХ ЗЕМЛЯКОВ СРЕДИ НИХ НЕ БЫЛО. УСЛАДИ МЕНЯ ЧАРОПЕСНЬЮ ТВОЕГО МИРА, ПОСМЕШИ, ЗАИНТРИГУЙ. СПОЙ ЧТО-НИБУДЬ НЕОБЫЧНОЕ. ТОГДА И ТОЛЬКО ТОГДА ТЫ ПОЛУЧИШЬ ЛЕКАРСТВО И УЙДЕШЬ! — Джинн сложил на груди лапы с толстенными, как вековые дубы, мускулами. — ПОСТАРАЙСЯ НЕ ОШИБИТЬСЯ В ВЫБОРЕ ПЕСНИ. Я УЖАСНО ВСПЫЛЬЧИВ И ВТОРОГО ШАНСА ТЕБЕ НЕДАМ.
Джон-Том потел, лихорадочно соображая, чем же можно купить расположение этого волшебного отродья, имеющего доступ к сокровищам тысяч миров. Какая мелодия, какие стихи не покажутся джинну пресными и скучными?
