— Почему? Вы все принадлежите к расе господ, значит, каждый должен принимать равное участие в управлении рабами. Конечно, Гирнот останется главным, но ведь вы все главные, все вожаки. Разве не так всегда было принято у хищных птиц?
— Да, правда, — согласился Хенсор возбужденно. — Мы все можем быть главными, мы и вправду все вожаки.
Он повернулся и расправил сильные крылья, блеснувшие красным.
— Я должен рассказать об этом всем остальным.
Джон-Том вернулся в альков и стал перебирать немногие свои пожитки. Через некоторое время он услышал снаружи шум, который все нарастал. Улыбнувшись про себя, певец высунулся из пещеры, чтобы узнать, в чем дело.
Высоко в воздухе, в основной шахте, между солдатами — представителями расы господ разыгралась оживленная дискуссия, которая вовлекла в свой водоворот почти всех. В самом центре столпотворения мелькали очертания огромного серого орла, размахивающего в ярости крыльями.
Скоро дождем полетели перья всех цветов и размеров. Джон-Том поднял несколько и положил под подкладку своей шапки. Вопли и злые вскрики снаружи продолжались. Он подхватил дуару и по тропинке направился к тоннелю. Никто не обратил на него внимания. Все были заняты выяснением, у кого есть право быть вожаком, а у кого — нет.
По все видимости, у Гирнота возникло множество проблем с идеей коллективного руководства, а перспектива быть просто главным его не удовлетворила. Вожак, вождь должен быть один!
Но его прежде послушные солдаты бурно оспаривали необходимость единоличного правления.
Джон-Том оглянулся, прежде чем завернуть за выступ, еще раз бросил взгляд на столпотворение, в результате которого обрел свободу, и заспешил по тоннелю к выходу. Он уже почти достиг его, когда сверху, из невидимого укрытия под потолком на него спланировал огромный ястреб.
Для юноши это было неожиданностью. Размах крыльев у ястреба был огромен, а в когтях он сжимал длинную палку, заостренную с обоих концов. Но Джон-Тому куда страшнее показались клюв и когти. Ими хищник мог разорвать его на части.
— Куда направляешься, музыкант?
— Да вот, хочу немного подышать воздухом, — ответил Джон-Том неуверенно. Затем он оглянулся через плечо и посмотрел на ястреба со значением. — Ты разве не хочешь принять участие в дискуссии и внести в нее свой вклад?
— Что за дискуссия? — спросил ястреб, не спуская с Джон-Тома блестящего взгляда.
— Там пытаются определить, кто может быть достойным членом расы господ, а кто не может.
— Я — стражник, и меня устраивает мое положение, — ответил ястреб.
— Но все остальные…
Тут ястреб оборвал его, направив прямо в живот острие копья и делая шаг вперед. Юноше пришлось отступить. Стражник продолжал надвигаться, оттесняя его от выхода.
— Ты хоть слышал о развернувшемся обсуждении? — Джон-Том неуклюже попытался вернуть ястреба к теме.
— Потом узнаю.
— Но теперь все будут главными, все станут вождями.
— Я только стражник. Думаю, нам лучше потолковать об этом с Гирнотом. По-моему, тебе не разрешено «немного подышать воздухом» снаружи. В пещере достаточно воздуха.
Острие копья снова уткнулось Джон-Тому в живот, заставляя отступить его еще на два шага.
Молодой человек был на грани паники. Без оружия у него не было никаких шансов одержать верх над стражником. А тем временем Гирнот может победить своих оппонентов и снова собрать в кулак распадающийся рейх. Потом, вне всякого сомнения, последуют допросы и дознание. И тогда никакие песни не спасут шкуру любимого исполнителя от медленного отделения ее от остальной плоти.
— Подожди, давай обсудим… — Джон-Том уже умолял.
— Ерунда. Нечего мне обсуждать с представителем низшей расы, потому…
Ястреб не договорил. Он медленно повернулся, и Джон-Том увидел, что сзади, из основания черепа, у него торчит нечто похожее на гусиное перо. И тут понял, что это — оперение стрелы.
Стражник упал вперед грудой мертвых перьев.
— Долго ты еще собираешься стоять, разинув рот? — заорал на юношу Мадж, вкладывая в лук новую стрелу и поглядывая на вход в тоннель. — Или мне особо просить, чтоб ты стронул с места свою поганую задницу?
— Мадж!
— Ах, брось! Как меня зовут, я знаю, а ты знаешь, как зовут тебя. — Выдр начал, пятясь, пробираться к выходу. — А теперь, ежели твоя дурная голова все еще не дает покоя ногам, будет хорошо, если она заставит их поработать.
Мадж вытащил Джон-Тома Наружу и повел вниз по склону, густо заросшему деревьями, к кромке воды, где стоял плот. Когда Джон-Том создал его, он казался непривлекательным, однако сейчас плот выглядел красавцем — не хуже двенадцатиметровой моторной яхты. Они оттолкнулись и яростно заработали веслами.
Время от времени Джон-Том видел, как птицы поднимались изнутри полой скалы — только для того, чтобы снова нырнуть обратно.
— Видно, мне никогда не удастся утихомирить тебя, приятель, — произнес наконец Мадж.
— После всего того, что ты сказал во время нашей последней беседы, я думал, ты и беспокоиться не будешь. У тебя было великое множество предлогов, чтобы позабыть обо мне раз и навсегда.
